– Скажите, Надежда Васильевна, а девушки у Георгия были? – задала я интересующий меня вопрос.

– А как же! Девки к нему липли, как мухи к меду, – ответила пенсионерка.

– И что, они к нему сюда приходили? – продолжала уточнять я.

– Ну, прям сюда! – усмехнулась Надежда Васильевна. – Нет, к Валентине он их не водил, но я слышала, как на улице, перед воротами они о чем-то там с ним щебетали.

«Значит, Елизавету Александровскую здесь никто из жильцов не видел, – подумала я. – Или просто не помнят – все-таки лет шесть-семь прошло уже… Стало быть, и расспрашивать о ней нет смысла».

– А потом загремел Герка на зону, – продолжала рассказывать женщина.

– А за что Георгия осудили? – спросила я. – Вы знаете, Надежда Васильевна?

Женщина покачала головой:

– Уж за что точно его осудили, я не знаю, не могу сказать. Ну, думаю, за все эти его дела с торговцами, а может, и за что-то другое. Только вот как вернулся он с зоны, то здесь почти и не бывал.

– Ну, где-то он все же проживал, – заметила я. – Не под мостом ведь.

– Конечно, не под мостом! Я думаю, у кого-то из своих девок. Ну, это ладно, это понятно, молодой ведь еще. А вот что к матери даже в больницу ни разу не пришел, так это…

Надежда Васильевна не договорила и махнула рукой.

– Слушай, Васильевна, а что, Валя и правда плохая? – спросила Варвара Афанасьевна, пенсионерка, которая открыла ворота.

– Да, медсестра сказала, что она уже и не ест ничего. Скоро помрет, должно быть. А может, уже померла, – ответила Надежда Васильевна.

Пожалуй, мне надо поторапливаться, чтобы застать в живых мать Георгия Толоконникова. Я поблагодарила женщин за информацию, вышла на улицу и, сев в машину, поехала в больницу.

Глава 3

Припарковавшись на свободном месте на территории больницы, я вышла из машины, подошла к корпусу, на входной двери которого было написано «Приемный покой», и поднялась по ступенькам. Я уже взялась за ручку двери, собираясь ее открыть, как она открылась сама, выпуская наружу группу молодых людей в белых халатах. Оживленно переговариваясь, студенты спустились по лестнице и пошли по одной из дорожек, расположенных на территории клинической больницы.

Я прошла вперед по узкому и длинному коридору и вскоре увидела справочное окно. Около него уже толпилась приличная очередь. Однако блондинистая особа лет тридцати с надменным выражением лица о чем-то неторопливо беседовала по телефону. Были только слышны ее ленивые реплики «да ладно… ну и дела… иди ты».

Женщина средних лет, стоявшая первая в очереди, очевидно, не выдержала и постучала в окно справочной.

– Чего вам надо? – прикрыв трубку ладонью с метровыми ногтями, выкрашенными в ярко-красный цвет, грубо спросила девица.

– Может, вы наконец-то оторветесь от своего личного разговора и начнете работать? Вон какую очередь собрали! – в сердцах воскликнула женщина.

Грубиянка что-то проворчала себе под нос, но телефонную трубку все-таки положила, пообещав абоненту перезвонить. Очередь начала продвигаться. Я подошла к окну и спросила:

– Скажите, в какой палате находится пациентка Валентина Семеновна Емельянова?

Дежурная принялась листать журнал и через минуту ответила:

– Пройдите в пятую палату на втором этаже.