– Да нет, вроде все так, Лизка не отказывалась. Но… знаете что? Мне вдруг показалось, что она хочет меня кинуть!

– Это как? Что вы имеете в виду?

– Ну, что она только для виду согласилась прийти на встречу. А деньги не принесла, вот!

– Почему у вас возникло такое предположение? – спросила я.

– Потому что голос у нее был злой. И даже какое-то злорадство, что ли, в нем было. Типа, фиг тебе, а не полтора «лимона», – объяснил Толоконников.

Так что же все-таки произошло перед входной дверью квартиры Александровских? Елизавета доверила свою тайну относительно отца Кристины только своей подруге Валентине. Ей было также известно и о вымогательстве Толоконникова. Но Валентина ничего не знала о том, какое решение приняла Елизавета по поводу шантажа Георгия. Все, что последовало после последнего разговора Елизаветы и Георгия по телефону, я знаю только со слов Толоконникова.

Значит ли это, что деньги украл тот, кто убил Александровскую? В принципе, если кто-то подслушал телефонный разговор Толоконникова и Елизаветы, то он мог прийти к Александровской, убить ее и завладеть деньгами. Но для этого необходимо было знать, где проживает Елизавета. Маловероятно такое стечение обстоятельств.

Но возможен еще один вариант. Александровскую убил кто-то, кто совершенно и не подозревал о такой сумме денег, которые находились у нее в сумке. Тогда получается, что убийство никак не связано с шантажом, который затеял Толоконников.

Так все-таки кто же убил Елизавету Александровскую? Георгий Толоконников или кто-то другой? Скорее всего, не он. Зачем ему было убивать Елизавету? Это ведь означало срубить сук, на который он уселся. Это было бы просто вопреки здравому смыслу. Хотя ведь мне доподлинно не известно, что произошло на самом деле между Георгием и Елизаветой. Александровская уже ничего не сможет рассказать, чтобы прояснить эту ситуацию. Ну, а Георгий Толоконников… Я знаю лишь то, что рассказал бывший любовник Елизаветы, знаю лишь эту версию. Но как можно верить уголовнику? Он ведь запросто мог соврать, выдумать прямо на ходу это объяснение для того, чтобы отвести от себя подозрение в убийстве. В общем, сейчас у меня вопросов не стало меньше. Наоборот, они даже прибавились.

Я встала и, подойдя к Толоконникову, быстро приковала его наручниками, молниеносно выхваченными из сумочки, к ножке старого полированного обеденного стола, благо он стоял рядом с диваном, на котором сидел Георгий.

– Эй! Вы чего это? Мы так не договаривались! – вскричал Толоконников. – Че за дела в натуре?

– Мы с вами, Толоконников, еще вообще ни о чем не договаривались, – ответила я. – А наручники – это так, на всякий случай. А то вы увлекаетесь бегом, как я уже заметила. А мне некогда с вами в догонялки играть. Кстати, – я мотнула телефоном. – Вот запись нашего с вами разговора. В ваших же интересах повторить полиции все то же самое, слово в слово.

Я вышла из комнаты и в коридоре набрала Кирьянова.

– Володь, привет, – сказала я, услышав в трубке знакомое кирьяновское «алло». – Слушай, пришли своих ребят к дому номер шестьдесят пять по Слонова. Это тебе вдогонку к подруге Лизы, Валентине.

– А что там интересного, в этом доме? – поинтересовался Владимир.

– В этом доме проживает некий Георгий Толоконников, он недавно освободился из мест не столь отдаленных. Оказалось, что до того, как его посадили, он встречался с Елизаветой Александровской. У нее ребенок от этого самого Толоконникова. Только Елизавета скрыла этот факт от всех, даже от отца и матери. Ну, а Толоконников, освободившись, сделал нехитрые подсчеты и понял, что этот ребенок его. Он начал вымогать у Елизаветы кругленькую сумму за молчание, и они даже договорились встретиться у фонтанов напротив консерватории на проспекте.