Вплоть до своей смерти, наступившей в 1592 году, Мишель де Монтень проведет лучшие дни и часы в башне фамильного замка, наблюдая и описывая жизнь своих современников. Конечно, он совершит еще и несколько путешествий, чтобы развеяться, но главным образом – для лечения мочекаменной болезни. Например, в 1580 году философ отправился на воды в Пломбьер и в Баден. Затем он посетил Констанс, Баварию и через Австрию поехал в Италию, где намеревался остановиться в Риме на год…

Так случилось, что он проснулся знаменитым! Король сделал его кавалером ордена Святого Михаила. По возвращении во Францию он стал мэром Бордо, как некогда и его отец. Избранный в 1581 году, он переизбирался на этот пост вплоть до 1585 года, когда сам сложил с себя полномочия, ибо в крупных городах Франции свирепствовала чума, а воздух Монтеня был ему более полезен.

Он умер в 1592 году, оставив после себя только одну дочь из тех, что родила ему Франсуаза. Посредством брака владение замком перешло к Сегюрам, затем, путем купли-продажи, попадало в различные руки. К несчастью, пожар 1885 года уничтожил большую часть замка, уцелела лишь та самая башня с библиотекой, кабинетом философа и часовней. То есть самое существенное…

с 10.00 до 12.00 и с 14.00 до 17.30

(со среды по воскресенье)

Май, июнь, сентябрь и октябрь

с 10.00 до 12.00 и с 14.00 до 18.30

(со среды по воскресенье)

Июль и август с 10.00 до 18.30

Посещения башни Монтень

только в сопровождении гида.

Закрыто 1 января и 25 декабря.

(Nangis)

Счастливые часы принцессы де Ламбаль

Эта история началась в нескольких льё от деревни Нанжи, когда длинные возницы, управляющие вереницей карет с выцветшей краской, заснеженных и покрытых грязью, решили остановиться в Монтеро, чтобы сменить лошадей. Несмотря на холод, в это приветливое утро (30 января 1767 года), когда все было покрыто инеем, но солнце светило чудесно и приветливо, собралась целая толпа празднично одетых людей. Они кричали, пели, хлопали в ладоши и подпрыгивали, чтобы лучше видеть. Особо любопытные поднимались на цыпочки, вытягивали шеи, даже легонько отталкивали соседей, чтобы разглядеть за треуголками гвардейцев лицо юной принцессы с противоположной стороны Альп, о которой ходили слухи, что она просто ослепительна.

Любопытство было вознаграждено, так как, несмотря на мороз, стекла самой большой из карет были опущены, и за ними виднелись маленькая ручка в перчатке из белого шевро и светловолосая головка с синими глазами, которые выгодно оттенял цвет капюшона, обрамленного бархатом и соболями. Кто-то в толпе крикнул:

– Пресвятая Дева! Как она красива!

Новоприбывшая подняла блестящие глаза и очаровательно улыбнулась. Она и впрямь была прелестна! Мария-Тереза Савойская и де Кариньян, племянница короля Пьемонта Карла-Эммануила III, приехала во Францию, чтобы стать принцессой де Ламбаль: семнадцатилетняя, светловолосая, блистающая подобно ледникам ее страны, она была заочно выдана замуж (за четырнадцать дней до приезда) за принца Луи-Александра де Бурбон-Пентьевра, принца де Ламбаля, сына герцога Пентьеврского, который был внуком Людовика XIV и мадам де Монтеспан. Ламбаль был всего на два года старше своей невесты, и она его ни разу еще не видела… кроме как на портрете. Но ведь всем известно, чего стоят придворные портреты! Теперь она ехала к нему и проделала множество льё по деревням и по горам, занесенным снегом, с обычным девичьим желанием в сердце: любить, быть любимой… и стать счастливой.

На первый взгляд, для этого не имелось никаких препятствий.

– Он не нравится мне, но не в большей степени, чем кто-либо другой, – заявляла она, глядя на подаренную миниатюру. Да и что в действительности можно было сказать о человеке, застывшем в предписанной этикетом позе с торжественным видом и заказной улыбкой? Принц, кажется, был недурен собой – вот все, что о нем можно было сказать.