Письмо это датируется 15 марта 1767 года, когда Мария-Тереза уже потеряла хрупкую любовь своего супруга. И ей не суждено было вернуть то счастье, что она испытала в Нанжи. Другие замки позднее увидели ее брошенной, потом – безутешной вдовой, потом – преданной подругой Марии-Антуанетты, и так вплоть до самого трагического конца.

Но прежде чем стать свидетелем этого кратковременного счастья, Нанжи повидал многое. Замок, охранявший небольшой, но очень древний городок, принадлежал роду Бришанто, благодаря которому (а именно Антуану де Бришанто) Нанжи в 1612 году стал маркизатом. Это было семейство военных, подобно большинству в этих местах на востоке Франции. Среди маркизов де Нанжи особенно знаменит оказался Луи-Арман де Бришанто-Нанжи, пришедшийся ко двору при Людовике XIV, – «фаворит женщин», который блестяще проявил себя в битве при Мальплаке. Этот подвиг принес ему потом звание маршала Франции, однако не снискал для него любви в глазах Сен-Симона. Суровый мемуарист искренне ненавидел его и создал впечатляющий портрет героя:

«Нанжи, как мы теперь видим, был одновременно и зауряднейшим, и изысканнейшим маршалом Франции. Прекрасное, ничем не примечательное лицо, хорошее не выдающееся телосложение, воспитанный среди галантных интриг супруги маршала де Рошфора, его бабушки, и мадам де Бланзак, его матери, которые были искушены в этом и считались неплохими наставницами. Увидев свет в ранней молодости, ибо они составляли там что-то вроде центра, он не знал иных забот, кроме как нравиться дамам, говорить на их языке и добиваться их с не свойственной его возрасту и веку скромностью. Никто не был так моден в свете; под его командованием был совершенно детский полк; он проявил силу воли, старание и блестящую храбрость на войне, и дамы оценили это в достаточной для его возраста мере. К нему благоволил монсеньор герцог Бургундский, бывший ему почти ровесником, и весь бургундский двор, где он был очень хорошо принят. Монсеньор, страстно влюбленный в свою супругу (как и весь его двор!), не был сложен так же хорошо, как Нанжи. Но принцесса так разумно отвечала на все его сомнения, что тот умер, ни разу не заподозрив, что она обращала свои взоры на кого-либо еще. Нанжи не был равнодушным человеком, просто он боялся влюбиться…»

Этот небольшой шедевр едкой злости характеризует человека лучше, чем что-либо другое. Сен-Симон посвящает многие страницы этой фигуре, его любовным увлечениям, тому, что он называет «его пошлостями», но мы, в любом случае, не можем до конца доверять его субъективному мнению.

После Бришанто замок Нанжи стал собственностью маркиза де Ля Герша, личности гораздо менее яркой, запомнившейся тем, что благодаря ему в 1749 году здесь был подтвержден маркизат.

Объединяющий три древние башни с левым крылом, возведенным в XVI веке, замок Нанжи, видевший обворожительную юную де Ламбаль, и поныне встречает румяных (и не очень) невест в час их бракосочетания: он стал городской мэрией.

(Hauterive)

Юная окситанка

1820 год. Прекрасный летний день. Две девушки, наклонившись над письменным столиком, были заняты сочинением письма, которое, похоже, у них не совсем получалось. Увлеченные, они даже не обращали внимания на пейзаж, открывавшийся из окна: ласкающая глаз долина Торе и соседние с городом Кастр небольшие деревни.

Они были кузинами и ровесницами, им обеим было по семнадцать. Та, что повыше – Леонтина де Вильнёв. Ее отец, граф де Вильнёв, был хозяином милого замка Отрив, построенного из светлых камней и сохранившего от Средневековья лишь скромную башню. Другая, Корали де Жекс, считалась ее ближайшей подругой. Обе девушки выросли вместе, поскольку замок Жекс находится совсем близко от Отрива.