Что они говорили тогда друг другу, эта юная девушка и контрабандист? Можно ли за минуту прожить всю вечность любви?

А назавтра, на площади Клерков в Валансе, Мандран мужественно взошел на эшафот. Он попросил стакан воды и отдал его отцу Гаспарини, причащавшему его и при этом рыдающему. Он это сделал со словами:

– Вы нуждаетесь в этом больше, чем я…

После этого в тишине, нависшей над оцепеневшей толпой, он закатал манжеты своей рубашки и штанины и подошел к кресту, на котором его должны были разрубить на части, а потом со спокойствием, заставившим публику содрогнуться, воскликнул:

– Дети, берите с меня пример…

Палач поднял свой меч, и в это мгновение отец Гаспарини упал в обморок. В это же время с площади унесли молодую белокурую девушку, рухнувшую на землю без чувств. Говорят, на следующий день красавица удалилась в один из самых строгих монастырей Гренобля.

В настоящее время замок закрыт для посещений.

(Sassenage)

Великая любовь принца Джема

Он действительно был принцем, и звали его Джем. Во французских землях, Бог знает почему, его звали Зизим! Он был вторым сыном султана Мехмета II, завоевателя, покорившего Византию и сделавшего из Константинополя столицу могущественной турецкой империи. Конечно, вы можете резонно спросить, а что делал во Франции христианнейшего Людовика XI сын этого неверного султана?

А он искал убежища, опасаясь своего брата Баязида II, ставшего султаном, ибо тот, как он считал, был настроен против него.

Все началось после смерти завоевателя. Джем оспаривал право своего брата на трон. Более того, подбиваемый группой заговорщиков, какие всегда появляются при смене правителей, он направил свое оружие против Баязида. Попытка закончилась неудачно: его войска были трижды разбиты. И тогда, поняв, что никакое укрытие в Турции не сможет спасти его от мести брата, Джем бежал на борту галеры на остров Родос, где попросил убежища у Пьера д'Обюссона, гроссмейстера рыцарского ордена Святого Иоанна Иерусалимского. Это временное пристанище казалось ему надежным, ибо даже Мехмет II не осмеливался появиться на острове этих солдат-монахов.

Пьер д'Обюссон, один из величайших гроссмейстеров ордена, положивший затем начало и ордену Мальтийских рыцарей, великодушно согласился принять принца, напомнив Джему, что мать его была сербкой, а значит христианкой. Она была принцессой неописуемой грации и красоты, некогда попавшей в гарем, где ей дали имя Зуль-хадр. Так Джем со всей своей свитой получил возможность поселиться в одном из дворцов острова.

Несмотря на это, он жил в постоянном волнении. Конечно, остров-крепость хорошо охранялся, но он находился недалеко от турецкого берега, и подослать туда наемных убийц не составляло труда. Со своей стороны, Баязид тоже был немного обеспокоен: если родосские рыцари решили помогать мятежнику, то его владения, в которых еще было неспокойно, находились под угрозой. И он попросил Пьера д'Обюссона о переговорах, а на них предложил ему следующее: он, Баязид, будет передавать ордену каждый год огромную сумму в сорок тысяч золотых дукатов на содержание Джема, но с одним условием – чтобы рыцари за ним хорошо «присматривали», дабы он даже и не думал делать попытки занять трон Оттоманской империи.

Сделка была удобна для всех… кроме самого Джема, не доверявшего брату. Даже появление первых сорока тысяч дукатов не успокоило его. Он резонно предполагал, что рано или поздно настанет день, когда Баязид спохватится и пожадничает, не захочет платить столь крупную сумму. И тогда он найдет способ устранить неблагонадежного брата. Поразмыслив, Джем пришел за советом к Пьеру д'Обюссону, попросив отправить его во Францию, в один из замков, принадлежавших ордену. Ведь только там он может почувствовать себя в безопасности.