Первые годы брака прошли, и никому так и не удалось причинить вред молодой маркизе. Ее супруг большую часть года жил на своих землях, но когда Людовик XIII призывал его ко двору, ему приходилось приезжать в Париж, где у него были друзья (среди прочих и знаменитый Сирано де Бержерак), и он всегда брал с собой Глорианду.

Вскоре началась Тридцатилетняя война, и кардинал де Ришельё нашел занятие для маркиза, чьей главной мечтой было стать маршалом Франции, подобно его тестю. В 1630 году Северак отправился в Италию вместе с маршалом де Ля Форсом, потом – в Германию (в 1631 и 1632 годах) и, наконец, в Лотарингию (в 1634 году).

Все это время легкомысленная Глорианда не слишком волновалась за мужа и продолжала жить в Севераке. Молодая женщина была слишком жизнелюбивой, чтобы удовольствоваться уединением в обществе свекрови. Она приглашала к себе в гости соседей-дворян, которых не надо было просить дважды. Среди тех, кто наиболее прилежно посещал Северак, был молодой сеньор Жан де Лессак…

К тому времени молодая маркиза подарила своему мужу четырех сыновей. Однако старший умер еще при родах, которые с трудом перенесла и сама мать. Через довольно длительный срок (3 июля 1632 года) родился другой сын, названный Жаном-Луи. К моменту его рождения Жан де Лессак был желанным гостем в замке Северак, который этот любвеобильный дворянин регулярно посещал уже год…

Естественно, свекровь заметила, что молодой человек открыто ухаживает за ее невесткой. Но она была хитра и умна, и не стала высказывать свои мысли вслух. Она терпеливо ждала, когда это знакомство затянется и ее подозрения начнут оправдываться. Право же, было бы в высшей степени глупо вспугнуть влюбленных, лишь только потянувшихся друг к другу или еще мечтавших о близости. И старая маркиза довольствовалась тем, что приставила к невестке Катрин Эвек, жену графского судьи Бартелеми Эвека.

Эта женщина имела весьма грубую внешность, но при этом обладала характером мягким и мирным. Она пользовалась полным доверием старой дамы, таким же, каким ее муж пользовался в глазах маркиза. Что же касается Глорианды, то к ней, как и ко всем немного легкомысленным людям, было легко подступиться. Молодая маркиза с радостью приняла Катрин Эвек и даже сделала ее своей доверенной особой. Правда, при этом исключались какие-то сердечные тайны, ибо, зная своего мужа и свекровь, она понимала, что свои увлечения надо скрывать.

В результате, несмотря на все усилия, жене судьи так и не удавалось узнать, были ли основания у подозрений благочестивой вдовы и существует ли между молодой маркизой и Жаном де Лессаком что-либо большее, чем просто кокетство. Вплоть до роковой ночи, когда, спрятавшись в галерее около дверей, она услышала слова страстной любви, без сомнения, обращенные к кому-то по имени Жан…

Этим вечером в замке принимали гостей. Было угощение и веселые игры. И Жан де Лессак блистал больше всех. Остался ли он, тайком спрятавшись, когда прочие гости разъехались? Или же Глорианда потворствовала ему и устроила их встречу? В любом случае мгновенно оповещенная свекровь поднялась к невестке под каким-то предлогом, но она, разумеется, никого не застала в ее личных покоях. Ветреница была захвачена с поличным, цель старой маркизы была достигнута, и ее сыну по приезде в замок было обо всем рассказано… К тому же ей удалось заполучить несколько любовных стихов, написанных Лессаком и украденных Катрин Эвек.

Если гнев маркиза и был ужасен, то он умел, как никто другой, управлять им. Даже не нахмурившись, он выслушал речь обеих женщин, своей матери и Катрин Эвек, но… не изменил своего отношения к жене. Ни одного упрека, ни криков, ни скандала… Старая маркиза была разочарована. Но через несколько дней Жана де Лессака нашли мертвым на одной из дорог, ведущих к его замку. Он был убит, без сомнения, какими-то разбойниками, скрывавшимися в глубоких пещерах Тарна.