— Нам нужно поговорить, Бакстер. — Ее бирюзовые глаза сверкали таким гневом, какого Бакстер никогда в жизни не видел.

— Конечно. Пойдем со мной.

Он повел ее по коридору. Миновав библиотеку, они вошли в уютную утреннюю комнату.

— Я пытался связаться с тобой. Тереза сказала, что ты и твой… — запнулся Бакстер, — муж на Уайте.

— Да, мы там были, но вернулись неделю назад.

— Понятно.

Все еще не пришедший в себя после потрясения, вызванного появлением Ванессы, Бакстер не мог сообразить, из-за чего так рассержена Ариана. Но ему недолго пришлось теряться в догадках.

— Мы должны поговорить о Трентоне, — ровным голосом сказала Ариана, скрестив руки на груди. — И о тебе. И о Ванессе.

Бакстер вздрогнул, когда она упомянула имя Ванессы. Ариана не может ничего знать, не так ли?

— Что ты хочешь знать о нас? — выдавил он.

— Две недели назад, после того, как покинула Уиншэм, я прочла дневник Ванессы.

Облегчение, нахлынувшее на него, подействовало, как глоток бренди.

— Прочла? Как тебе удалось уговорить мужа показать его тебе?

— Не в этом дело, Бакстер. Главное в том, что мне теперь известен взгляд Ванессы на все случившееся между ней и Трентоном.

— Взгляд?

— Я также поговорила с мужем. — Бакстер не упустил подчеркнуто собственнические нотки, появившиеся в голосе Арианы при упоминании о Кингсли. — Он все мне рассказал.

— Все?

Бакстер начинал ощущать себя попугаем, но никак не мог придумать, что сказать.

— Да. И теперь я здесь, чтобы попытаться понять, как ты мог так поступить. Я знаю, что ты жадный и эгоистичный, но ради Бога, Бакстер…

— Подожди минуту! — Оцепенение Бакстера тотчас же исчезло. — Жадный? Эгоистичный? Чьи это слова, Ариана, твои или Трентона?

— Мои. Неужели ты думаешь, что я не в состоянии оценить тебя только потому, что ты мой брат?

— Ты никогда прежде не злословила по поводу моего характера!

— У меня не было причины. Твои слабости не касались меня… до настоящего времени.

— Я растил тебя с тех пор, как умерли ваши мать и отец.

— Я вырастила себя сама, Бакстер. С помощью Терезы. Ты дал мне крышу над головой, но растратил все деньги, которые оставили мне родители. Поэтому можно сказать, что я более чем достаточно заплатила за все, что ты сделал для меня. Давай обойдемся без театральных эффектов, хорошо?

Бакстер несколько раз открывал и закрывал рот, прежде чем смог заговорить:

— Он определенно настроил тебя против меня.

— Я не против тебя. Я просто хочу знать правду.

— Какую правду?

— Это правда, что ты шантажировал Трентона и заставил его заплатить тебе пятьдесят тысяч фунтов за дневник? И что Ричард Кингсли умер из-за злобной клеветы, которую ты распространял в свете?

Бакстер вздохнул и сел.

— А я-то думал, что ты открыла новую разновидность птиц на острове…

— Ответь мне, «да» или «нет».

— Все не так просто, эльф. Да, Кингсли заплатил мне… кажется, действительно пятьдесят тысяч фунтов. Но то был не шантаж, а долг, который он мне обязан был вернуть.

— За что?

— За то, что он сделал с нашей сестрой.

— Это шантаж, — резко возразила Ариана, огорченно покачав головой. — В глубине души я надеялась, что ты станешь отрицать это или по крайней мере объяснишь.