— Я пытаюсь, Ариана, но ты не слушаешь.

— Ты действительно веришь в свою правоту. И это самое страшное. — Ариана в унынии уронила руки. — В этом всегда была твоя суть, Бакстер. Ты делаешь, что тебе вздумается, а затем обвиняешь других. Ты всегда жертва и никогда не ответчик. — Глаза ее наполнились слезами. — Нет необходимости спрашивать о Ричарде Кингсли. Я знаю ответ. Думаю, что знала его до того, как спросила. О Бакстер, мне жаль тебя.

Она повернулась и направилась к двери.

— Ариана! — Он бросился за ней и развернул ее лицом к себе. — Ты замужем за этим человеком всего месяц. Как же ты можешь верить ему, а не мне?

— Потому что он говорит правду.

— А как насчет Ванессы?

— Что насчет Ванессы? Думаю, мы никогда не узнаем правду о ее смерти. Единственное, что я твердо знаю, — мой муж не убивал ее. И не доводил до самоубийства. — Ариана деланно засмеялась. — Самое забавное в том, что он никогда не прикасался к ней.

— Это ложь! — взревел Бакстер, и вена запульсировала на его виске. — Если бы ты видела ее боль каждый вечер, когда она возвращалась от него домой, покинув его проклятую постель…

— Я больше не желаю слушать, — сказала Ариана и, уходя, добавила: — Может, я когда-нибудь и прощу тебя, Бакстер. Но только потому, что ты мой брат. То, что ты сделал, достойно презрения.

Дверь за ней захлопнулась.

— Ариана!

Он долго приходил в себя, затем бросился за ней, но, добежав до парадной двери, увидел, как экипаж Кингсли уже покинул подъездную аллею и скрылся из вида.

За его спиной прозвучало эхо одиночного всплеска аплодисментов.

— Вот это представление! Вполне достойное сцены. На меня произвело большое впечатление. Наша малышка сестра превратилась поистине в страстное создание.

Бакстер обернулся:

— Ты слышала?

— Как мне было не услышать? — спросила Ванесса, насмешливо вздернув бровь. — Они с Трентоном, поженившись, явно стали очень близки. — И облизала губы кончиком языка. — Так ты говоришь, Ариана хорошенькая? Я увидела ее только мельком издалека.

— Да, но, черт побери, какое это имеет значение?

— Мне только интересно знать, счел ли его светлость ее подходящей для того, чтобы взять к себе в постель.

— Можешь не ломать себе голову — взял.

— Почему ты так уверен? — резко спросила Ванесса.

— Я спросил. Ариана ответила мне.

Бакстер выглянул в окно, чтобы удостовериться, не приближается ли еще какой-нибудь неожиданный посетитель, и не заметил промелькнувшего на лице сестры выражения ярости.

— Несс, не стоит тебе так открыто появляться.

— Не нервничай, Бакстер. Никто меня не увидит. — Ванесса придала лицу спокойное выражение. — Ариана на самом деле сказала тебе, что Трентон уложил ее к себе в постель?

Бакстер кивнул:

— Да. Сначала я разозлился, думал, он заставил ее насильно… так же, как и тебя. Я не забыл того, что ты рассказывала мне, Несс, и того, как ты выглядела порой вечерами, когда возвращалась домой. Я знал, что он может быть жестоким, и мне делалось дурно при мысли, что он поступает так снова, на этот раз с Арианой.

— Он заставил ее?

— Нет. Это очень странно. Она казалась… счастливой, когда говорила о нем. Она питает симпатию к негодяю — это написано на ее лице.

— Я тоже питала к нему симпатию. — Глаза Ванессы наполнились ненавистью.