Он крепко прижал Ариану к груди, заставляя признать, что она носит его имя и всецело принадлежит ему. Его язык полностью захватил ее рот, крепкие, словно железные, руки удерживали ее в плену. Он своим далеким от нежности поцелуем заявлял на нее свои права, до тех пор пока утратившая способность сопротивляться Ариана не ослабела и не обмякла в его руках.

Почувствовав, что сопротивление жены прекратилось, Трентон оторвал от нее губы и глубоко вздохнул, изо всех сил стараясь рассеять мрачный туман ярости, охвативший его. Тяжело дыша, он вгляделся в ставшее пепельным лицо Арианы, чтобы понять, сохранился ли в ней ужас перед ним.

Слезы заблестели в ее глазах и потекли по щекам.

— Ты закончил? — тихо спросила она. — Или ты и мне хочешь причинить боль?

Он резко оттолкнул ее.

— Уходи отсюда, — приказал он, отворачиваясь. Затем пересек помещение и ударил кулаком по мраморной колонне. — Просто убирайся с глаз моих — сейчас же!

Повторять больше не потребовалось. Подобрав юбки, Ариана, не оглядываясь, бросилась прочь.

Трентон вслушивался в стук каблучков жены, отдающийся эхом по холлу до тех пор, пока звук не замер. Медленно он повернул голову и устремил взгляд в пустой дверной проем, мучительный адский огонь бушевал в его душе. Давно не терял он над собой контроль до такой степени, чтобы нанести удар женщине. В последний раз это произошло шесть лет назад, и последствия оказались роковыми.

На это раз мотивы были совершенно иными. И это отличие рождало предостерегающий колокольный звон в каждой нервной клетке его тела. Трентон провел пальцами по взъерошенным волосам. Нежность сопротивляющихся губ жены все еще ощущалась на его языке, ее горькие слезы запечатлелись в его мозгу. Ему хотелось задушить Бакстера Колдуэлла голыми руками за то, что он показал Ариане то письмо.

И письмо было только началом — всего лишь первым слоем, снятым Колдуэллом с чудовищного прошлого.

— Почему меня совершенно не удивило, что я нашел вас здесь? — поддразнивая, спросил Дастин, прислонившись к стене конюшни.

Ариана, сидевшая на полу стойла на высокой куче сена, подняла голову. Она нежно гладила мягкую головку маленького желтого цыпленка, уютно устроившегося в ее ладонях.

— Вы искали меня?

Дастин нахмурился при виде ее заплаканного лица и широко раскрытых задумчивых глаз.

— Что случилось, дорогая?

Она опустила голову:

— Ничего такого, что я хотела бы обсудить.

Дастин пересек конюшню, сел рядом с ней и приподнял ее подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

— Это Трент?

Ариана безжизненно рассмеялась:

— Разве не всегда так бывает?

— Нет, не всегда, — мягко возразил он. — Временами он заставляет тебя просто светиться.

Она, покраснев, отвернулась:

— Это потому, что я романтическая дурочка.

— Романтическая — да, дурочка — никогда.

— Вы не правы, Дастин. Я самая большая из дур. Позволив своим инстинктам управлять собой, боюсь, я стала жертвой ужасной лжи.

Дастин минуту молчал, просеивая горсть сена между пальцев.

— Чувства Трентона — не ложь, Ариана. Он питает к вам симпатию… и очень большую. Возможно, он сам того не знает, да и не согласится признать.

— Напротив, Дастин, единственное чувство, которое ваш брат питает ко мне, это презрение. Он ненавидит меня за то, что я Колдуэлл, и женился на мне, одержимый жаждой мести. — Она погрузила лицо в мягкие, как пух, перья цыпленка. — Хотя, почему он добивается возмездия, когда погибла моя сестра, это выше моего разумения.