Несмотря на все усилия, губы Дастина дрогнули.

— А… понимаю. Думаю, это можно будет устроить. Хотя, как ты сам заметил, Ариана невероятно красивая женщина. К тому же она умна, чувствительна и…

— Дастин, я не нахожу в этом ничего смешного, — в голосе Трентона явно прозвучало неудовольствие.

— Ревнуешь, Трент? Вот это странно, если принять во внимание тот факт, что чувства не играли никакой роли в твоей женитьбе.

— Дастин…

Проигнорировав полное гнева предостережение Трентона, Дастин усмехнулся, потрепав брата по плечу.

— Утром я уеду в Тирехэм… А вы с Арианой отправляйтесь в Спрейстоун. А теперь я советую тебе сказать жене, чтобы собирала вещи.

Трентон спокойно посмотрел в сторону дома, где укрылась Ариана, спасаясь от его ярости. Бог знает, что она сейчас чувствует, о чем думает. В лучшем случае испытывает потрясение и замешательство. И никто, кроме него, не может облегчить ее страдания.

Глава 13

Ариана все еще дрожала, свернувшись клубком посередине кровати. Ей хотелось, зарывшись в толстое одеяло, оградиться от мира, этого дня, от своей встречи с Бакстером — от всего. Не говоря уже о неистовом сумасбродном поведении мужа.

Если раньше она была просто напугана, то теперь оцепенела от ужаса.

Злость Трентона казалась настолько реальной и сильной, что она со страхом стала думать о его способности даже убить.

Мысли ее снова вернулись к письму Ванессы. Что же произошло шесть лет назад? Продемонстрировал ли Трентон свою ревность? Скорее всего это неразумное, непреодолимое собственническое чувство заставило ее опасаться за свою жизнь.

Уткнувшись лицом в подушку, Ариана боролась с безжалостными образами, проносившимися в ее памяти. Дважды она становилась жертвой ревности потерявшего контроль Трентона, первый раз вчера, когда он с горящими обвинением глазами разбушевался на лужайке после их с Дастином урока игры в крокет. И теперь снова, в конюшне.

Неужели он действительно думал, что они с Дастином способны обмануть его. Руки Арианы сжались в кулаки, оставив глубокие отпечатки на мягкой поверхности подушки.

Она могла бы понять отсутствие веры в нее. Да, она была его женой и все же оставалась настоящей незнакомкой, близкой только в постели, но не в быту. Он не имел случая убедиться, что, в отличие от своего брата, она обладала верностью и нерушимыми принципами. Для Трентона она была всего лишь представительницей семьи Колдуэллов, ничего для него не значащей и не заслуживающей доверия.

Но Дастин? Неужели Трентон действительно считал, что брат способен на обман, не говоря уже о том, чтобы обесчестить его в его собственном доме? Такая мысль выглядела безумием.

Безусловно, Трентон должен понимать это.

Отвратительные подозрения снова принялись терзать мозг Арианы. Может, все было именно так, как говорил Бакстер, и Трентон просто теряет рассудок, когда дело касается тех, кого он считает своей собственностью, а она теперь попала в эту категорию? Неужели он не может здраво рассуждать даже при оценке поведения своего собственного брата и способен приписать ему какие-то неблаговидные поступки? Этот вопрос вернул ее мысли к Дастину, человеку, который так трогательно обращался с ней… до тех пор, пока она не сказала, что считает Трентона виновным в смерти Ванессы. В тот же момент из сердечного, нежного друга Дастин превратился в сердитого и насмешливого незнакомца. При этом он не просто страстно защищал своего брата, но и намекнул, что подлинной виновницей случившегося была Ванесса. Что же он имел в виду?

Реакция Дастина смутила Ариану и еще по одной причине. Несмотря на любовь к Трентону, пристрастность в суждениях, казалось, полностью противоречила характеру Дастина. Она провела в его обществе достаточно много времени, чтобы оценить его врожденную объективность, даже когда дело касалось оценки поведения тех, кого он любил.