Ей захотелось правды. Сейчас она получит ее.

Первая страница датировалась 28 апреля 1869 — последняя весна в жизни Ванессы. Облизав, пересохшие губы, Ариана принялась читать.

«Наконец-то я встретила его. Человека, которого всю жизнь ждала. Трентон Кингсли. Какое изумительное имя. Какой великолепный мужчина. Он сказал — у нас впереди целый сезон, чтобы танцевать в объятиях друг друга. В его присутствии у меня кружится голова, даже если мы не танцуем. Я хочу его и намерена заполучить, как получаю все, что пожелаю».

Ариана сглотнула и перевернула страницу.

«15 мая 1869.

Я стала предметом зависти всех лондонских дам. Трентон не скрывает своих намерений и не скрывает своей цели.

Когда меня нет рядом с ним, его глаза всегда ищут меня. Это всего лишь вопрос времени, когда наши чувства возобладают и благоразумие окажется отброшенным. Тогда все, что я так страстно желаю, будет принадлежать мне».

Огромная тяжесть опустилась на сердце Арианы, гнетущая и болезненная. Она пыталась преодолеть ее, мысленно ругая себя за глупость реакции. Тот факт, что Трентон был возлюбленным Ванессы, не был откровением, она о нем много лет знала. Так почему же подтверждение этой истины причинило ей такую боль?

«Просто я потрясена тем, что нашла дневник Ванессы, — убеждала себя она, — и взволнована возможностью увидеть прошлое ее глазами».

Плечи Арианы поникли. Никогда прежде она не лгала себе и не станет делать этого сейчас. Истинная причина ее отчаяния не имела ничего общего с гибелью Ванессы, а была связана с ее жизнью. Очень просто — мысль о Ванессе в объятиях Трентона, образ ее в его постели вызывали у Арианы страдание. Потому что, хотя это и казалось невероятным, она все еще была влюблена в своего мужа.

Острая боль заставила Ариану поморщиться. Она и не заметила, что так крепко сжала дневник. Медленно разжав руку, она наблюдала, как тонкая струйка крови окрасила ее большой палец там, где его порезала бумага. Она инстинктивно поднесла пораненный палец к губам и кончиком языка провела по нему, но капля крови успела упасть на открытый дневник.

С тревогой Ариана смотрела, как красное пятно медленно расплывалось по следующей странице, исписанной рукой Ванессы, ощущая, как дурное предчувствие охватывает ее. Она вернулась к чтению.

«17 июня 1869.

Я принадлежу тебе, Трентон, как мы оба предчувствовали. Невозможно изменить того, что произошло между нами. И все же ты беспокоен, сердит. Когда тебе следует ощущать уверенность, ты чувствуешь только сомнение.

Демоны, обитающие у тебя в душе, пугают меня. Неужели ты не веришь, что ты — это все, чего я хочу. Ты сказал, что веришь, и все же наносишь удары один за другим. Все боятся тебя. И я боюсь тебя. Твоя энергия сжигает меня. Ты такой изменчивый и такой властный, способный на сильные первобытные чувства. Кажется, ты хочешь больше, чем я способна дать. О Трентон, я не могу потерять тебя. Но не могу и удержать. Ты волнуешь меня. Ты пугаешь меня. И я знаю — спасения нет».

Ариана подняла голову, пытаясь обрести самообладание. В словах Ванессы была правда — достаточно правды, чтобы привести ее в ужас. Трентон именно такой — изменчивый, властный, способный на сильные чувства. Пугающий.

Боже, что он сделал?

Испытывая головокружение, Ариана обратилась к последним записям дневника.

«2 июля 1869.

Почему ты отказываешься верить мне, Трентон? Я никогда не предавала тебя. Но ты продолжаешь ругать меня, причиняя мне боль снова и снова. Я не соответствую твоей силе, твоему физическому превосходству, когда мы любим, кажется, что ты хочешь наказать меня, уничтожить меня и поглотить — все это в одно и то же время.