Изменить размер шрифта - +
Что бы там у них ни случилась — разобраться, по-видимому, сможете только вы.

Профессор Мариам перевела взгляд на солнце, которое вот-вот должно было исчезнуть за горными пиками на западе. Быстро сгущались тени, лицо женщины-агента разглядеть было трудно. Выехать следовало немедленно — они находились за много миль от любой дороги, а ехать по Эфиопии посреди ночи — дело не из лёгких.

Она оглянулась.

— Я нужна как музыковед?

— Вы — как вы. Это все, что мне было сказано: вы, и никто другой.

Странно. Но путешествия во времени сами по себе были странны, кому как не Сабе это знать. Странны, чужды и даже более беспощадны, чем само время.

Профессор посмотрела в ту сторону, где вдалеке темнела рощица. Она знала, что сейчас там прячутся сурма. Подумать только — размечталась, решила, будто уплыла назад по реке времени, записывая обряд сбора урожая. Вот теперь ей почти наверняка предстоит настоящее путешествие во времени, с помощью машины, разработанной и построенной существами, родившимися не на Земле. Эта мысль заставила профессора грустно улыбнуться. Сколько агентов погибло во время таких странствий, пытаясь понять принципы чуждой технологии, занесённой со звёзд?

Саба покачала головой.

— Вы можете хотя бы сказать мне, где оно приключилось, это происшествие чрезвычайной важности?

— Мне, естественно, не сообщили, — отозвалась Таски, усаживаясь на мотоцикл и напяливая очки. — Но, уходя, я случайно услышала, как кому-то велели связаться с американским посольством насчёт вашей визы.

— Нью-Йорк! Значит, чрезвычайное происшествие касается американцев? — Профессор Мариам покачала головой. Она знала, что проект «Звезда» зародился в Соединённых Штатах, но до сих пор ей доводилось сталкиваться с американцами в основном случайно.

Таски усмехнулась и надвинула на лоб шлем.

— Скорее всего, скоро тут появится большой босс, и вы сможете засыпать его какими угодно вопросами.

Саба села на камень.

— Если все настолько срочно, — спросила она, — почему он не прибыл лично, а прислал вас?

Таски завела двигатель, и мотор взревел. Над колючими кустами взлетели перепуганные птицы. Их крики вернулись эхом — еле слышные, как детский смех. Рёв мотоцикла стал тише, уподобившись неровному рычанию.

— Мог бы и сам явиться, — откликнулась Таски, — но он все ещё торчит в России-матушке.

— В России?

Профессор произнесла это слово почти беззвучно. С изумлением и даже с испугом она смотрела на женщину-курьера, а та, небрежно махнув ей рукой, снова нажала на педаль газа и умчалась в сумерках, оставляя за собой облако светло-коричневой пыли.

Россия? И американцы? Не было ли тут связи?

Горечь унять было трудно, но Саба за годы работы научилась смирять досаду и разочарование.

Она склонилась над магнитофоном, нажала клавишу «ВКЛ», села и стала ждать, когда из-за деревьев вернутся похожие на стеснительных призраков сурма.

 

— Выходите! Руки вверх!

Михаил Петрович Никулин рукояткой пистолета разбил стекло и выставил в отверстие дуло.

«Черта с два я выйду с поднятыми руками!»

Морозный сибирский воздух иголочками покалывал его покрытое испариной лицо.

А потом почти одновременно…

Сзади послышался окрик:

— Никулин! Вам был отдан приказ!

Со стороны старого, полуразвалившегося дома послышались характерные щелчки: двое из засевших там бандитов заряжали винтовки.

Выстрел. Крупнокалиберная пуля угодила в полузамёрзшую лужу как раз под тем окном, где сидел Михаил. Полетели в стороны грязные брызги.

Шаги позади. Ещё секунда — и темноволосый мужчина невысокого роста присел на корточки под подоконником.

Быстрый переход
Мы в Instagram