Изменить размер шрифта - +

— Никулин!

Михаилу даже не пришлось поворачиваться. Он знал этот голос и догадывался, каково выражение лица старшего по званию.

— Вам известен приказ. Силу не применять. Если не будет другого выхода — включим механизм самоуничтожения, установленный на корабле, — сказал Гаспардин.

Жаркий гнев охватил Никулина.

— Мы не должны потерять корабль, — заявил он, не спуская взгляда с людей в мешковатых пальто, крадущихся от автомобилей к старому каменному забору.

Он выстрелил и услышал ругательство. Один из бандитов вздёрнул руку с винтовкой, упал и покатился по слякоти, обхватив руками раненое колено.

— Миша…

Краем глаза Никулин заметил, что Гаспардин тянется к его пистолету.

— Не трогай меня.

Рука исчезла.

— Ты ответишь перед полковником за нарушение приказа.

— Если корабль будет взорван, полковник сама ответит передо мной, — буркнул Михаил и, выстрелив ещё раз, ранил второго бандита в плечо.

Застрекотал автомат. Пули одна за другой попадали в раму окна, расщепляя древесину. Битое стекло сыпалось на подоконник с музыкальным звоном. Михаил спрыгнул на пыльный дощатый пол и пополз по-пластунски — но не в дальнюю комнату, как Гаспардин, а в смежную кухню, где оставил сохранившийся ещё со времён войны пистолет, стреляющий капсулами со слезоточивым газом.

Яростные автоматные очереди обрушивались на обшарпанный, покосившийся дом. Никулин зарядил пистолет, выбил рукояткой осколок потрескавшегося стекла в окне и прицелился.

Он выстрелил в группу нападавших и услышал злобные крики и кашель. Облачко слезоточивого газа поплыло по морозному воздуху. Михаил чихнул, и в это время автоматные пули угодили в старинную печь с изразцами. Во все стороны полетели острые осколки.

Михаил почувствовал, как обожгло болью бок, но, не обращая внимания на боль, крепче сжал оружие. Выстрелил во второй раз, отбросил газовый пистолет, выхватил обычный. Выдвинул обойму, проверил, есть ли в ней патроны, задвинул на место и переполз в большую комнату.

Никулин перемещался из одного помещения в другое, стараясь делать только меткие выстрелы. Надрывно выли автоматы. Потом послышался рёв моторов.

Наконец стрельба утихла. Он прислонился к стене у окна, выглянул осторожно и увидел, что бандиты сели в машины и поехали прочь от дома.

Михаил стоял и смотрел в окно. Он пытался найти хоть какой-то смысл в происходящем, вглядываясь в серое сибирское небо, разглядывая далёкий горизонт. Но смысла не было. Все было бессмысленно, кроме того, что экспедиция спасена. Инопланетный корабль был спасён.

— …Понимаешь ты или нет?

Никулин оглянулся, разглядел в быстро сгущавшихся сумерках гневно прищуренные глаза Гаспардина, его побелевшие губы и посеревшие щеки.

— Ты нарушил приказ, — повторил Гаспардин, но тут его взгляд скользнул по рубашке Михаила, и выражение лица его переменилось.

Никулин тоже посмотрел вниз, но не увидел ничего, кроме клубящейся тьмы. Он потрогал бок другой рукой и почувствовал тёплую влагу.

— Проклятье, — сказал он и провалился во тьму.

 

Очнувшись, Никулин увидел над собой низкий белёный потолок. Вдохнул. Так пахнуть могло только в доме, где столетиями квасили капусту и варили картошку. Ещё пахло немытой шерстью. Скрипнул стул.

— Итак, вы наконец в себе, молодой человек. — Голос принадлежал полковнику Зинаиде Васильевой.

Михаил повернул голову и увидел, что она сидит возле узкого окошка, прорезанного в толстой каменной стене. Снаружи виднелись стога и бесконечное белесое русское небо. Он знал это место: тут располагалось укрытие для их команды на случай возникновения чрезвычайных обстоятельств. Никулин потрогал бок и нащупал прикреплённую пластырем повязку.

Быстрый переход
Мы в Instagram