От нечего делать я принялся вспоминать прошлое, говорить вслух сам с собой, задавать себе разные вопросы, отвечать на них. По памяти читал стихи, какие-то лекции, разговаривал с вымышленными собеседниками. Я болтал обо всём, о чём думал. Абсолютно всё. Быстро и несвязно. Собственные мысли и переживания стали восприниматься как навязчивые, будто бы приходящие извне.

Наверное, так и сходят с ума.

А потом наступила апатия. В моём прежнем мире апатией называли психическое состояние, при котором ничего не хочется, ничто не интересно, скучно, надоело жить. Когда всё вокруг пресно и кажется нудным. Безнадёжное отсутствие активности, полное эмоциональное бездействие, отрешённость без цели и будущего.

Не знаю, сколько времени так прошло. Много.

Дверь шумно отъехала в сторону. Это показалось мне грохотом.

— Вылезай!

Снаружи стоял Суин. Он светил фонариком в пол, поэтому свет казался не таким ярким.

— Только без резких движений! — сразу же предупредил мой коллега.

— Сука! — единственное, что мог произнести я.

— Извини, старик, так получилось, — начал оправдываться Суин. — Пришлось немного подыграть. Только без обид. Они потребовали тебя в качестве обменной фигуры.

— Почему именно меня? А не тебя, например? — недовольно спросил я, всё-таки жмурясь — отвык от света. Если бы Суин не приволок меня на эту операцию, ничего не случилось бы. — Или не шефа, или ещё кого из начальства, а меня? Вроде как я тут — мелкая сошка.

— Почему-то они считают иначе и придают тебе большое значение.

— Надо же. А сколько я там проторчал? — не понял я. Внутренний экран по-прежнему не работал.

— Недолго, два часа с минутами. Тебя последнего освободили.

— Вот спасибо! А полицейский где? Начальник Вик? Ты говорил, что он тоже вроде как похищен.

— Сейчас отдыхает в медицинском учреждении, — с каким-то неприятным удовольствием пояснил Суин.

— Маслину словил?

— Нет, если бы. Бедняга спятил. С ума сошёл. Оказывается, у него была застарелая клаустрофобия, вот он и не выдержал. Он скрывал свою проблему и не лечился. Сканирование определило органические повреждения головного мозга. В настоящий момент мужиком плотно занимаются врачи. Он должен находиться под непосредственным наблюдением врача-психиатра и невролога, ведь такие повреждения часто сочетаются с бредом, галлюцинациями, снижением мотивации, ну и так далее. Прогноз пока не вполне ясен, но специалисты обнадёживают осторожным оптимизмом. Говорят, характер наверняка изменится, когда и если мужик выздоровеет. Ну и, скорее всего, о полицейской карьере ему придётся забыть.

— Слушай, хотел спросить. А как Марго оказалась в нашей команде?

— О, это случилось давно, до тебя ещё, — несколько эпично начал рассказывать Суин. Эта история явно доставляла ему удовольствие. — Как-то раз собрались мы в нашей кофейне. Хотели посидеть перед очередной операцией по захвату группы «диких» бандитов. Мы — это Алекс Крейтон, Пит Дэт и я. Хотелось кое-что обсудить. Конечно, не саму операцию, такие дела в кофейнях не решают, а второстепенные сопутствующие вещи. Какое бельё надеть, что во фляги налить, что дома сказать. Тут я обратил внимание на странную девушку в углу.