Со стороны девиц последовала серия отборных нецензурных выражений.

— Загружаемся, девушки! — приказал Суин. — Не задерживаем! Оскорбление представителя власти при исполнении им служебных обязанностей — наказуемое деяние. Давайте не усугублять.

Девицы не стали спорить и проследовали на борт флаера, в отсек для задержанных. Всё равно их, скорее всего, утром выпустят. Чтобы не тянуть, мы сразу отвезли их в участок и с рук на руки сдали полицейским.

Поступил сигнал: в одном из соседних кварталов замечен подозрительный автомобиль, который мог быть связан с последним нападением на банк. После чего стало ясно: каждая минута на этом дежурстве могла представлять опасность.

Задумываться, почему и как что связано, уже не хотелось.

Мы мгновенно активизировались и направили машину в указанном направлении. Вскоре обнаружили автомобиль, двигавшийся странно, будто он пытался избежать преследования. Было понятно, что перед нами не просто нарушитель правил дорожного движения.

Я сообщил в Центр о предполагаемых действиях и получил краткое одобрение. Мы аккуратно приблизились к автомобилю, зная, что всё может измениться в одно мгновение.

Водитель машины резко свернул на маленькую улочку, где флаерам запрещено летать ниже крыш домов. Мы поняли, что задача сложнее, чем показалась вначале, но решили довести всё до конца. Потом Суин сказал, что можно и плюнуть, опуститься ниже крыш. Что мы и сделали. Напрасно. Над нами сразу же завис полицейский дрон. Он словно прилип к нам.

Никто не сомневался, что люди внутри автомобиля вооружены и готовы на всё. Наша машина бесшумно снизилась к перекрёстку, где кар делал попытку проворно свернуть в очередной закоулок. Я дал команду автомобилю на остановку, но тот проигнорировал и, наоборот, ускорился. В этот момент началась погоня.

Мы ловили каждый поворот, преследуя машину над узкими проулками и заставляя её проявлять все свои способности. Наконец благополучно загнали в тупик. Снизились, сели, выскочили и окружили авто, готовые в любой момент применить оружие.

Из автомобиля вышел совсем молодой парень в капюшоне. Он медленно поднял руки. Мы приказали отойти от машины. В ходе осмотра обнаружили оружие и оборудование, которые не позволяли усомниться в его причастности к серии ограблений.

Мы скрутили подозреваемого и передали в ближайший полицейский участок. У этого парня имелась масса возможностей и куча времени перестрелять нас, но почему-то мы остались целы. Зато теперь надо готовиться ко всему, даже к газовым атакам.

— Центр, я Девятый. У нас новый задержанный. Вооружён. Везти в полицейский участок? В какой?

В ответ — молчание. Чтоб вас.

— Значит, летим в ближайший в участок, — приказал я. Пит недовольно что-то пробурчал, но я не расслышал, что именно.

К завершению дежурства все так устали, что даже в бар идти расхотели. Разбрелись по домам. Оставалось надеяться, что шеф не устроит выволочку.

Не угадал. Устроил.

На следующий день сэр Скиннер вызвал меня к себе в кабинет и осуществил строгое устное внушение. Такое резкое, что я уже подумал, что уволит. Ага, как же. Просто отругал. За то, что в комплекте не оказалось противогазов, за то, что не подготовился к непредвиденным обстоятельствам, за то, что сам полез обезвреживать террориста, не имея достаточного опыта в этом деле. За то, что вели погоню ниже крыш домов и порвали три кабеля, протянутых через улицу. Наконец, за то, что задержанного мы сдали полицейским, а не привезли в отдел.

Этот парень, машину которого поймали в тупике, своё задержание устроил специально, а нас явно от кого-то отвлекал и уводил.