|
Я стою перед дилеммой: лететь в столицу, чего мне не очень хочется, или плюнуть на все и недельку поохотиться в сельве. Сколько стоит это удовольствие? - А что у вас есть с собой? - Ничего. - О, это будет дорого стоить... Только объясните, откуда вы? - Из больницы. - Что вы там делали? - Лечился. Меня прижало в самолете, делали клизму. - А, это вас сегодня... Нет, вчера уже... привезли туда помирать? В поселке рассказывали... Ну, проходите, что ж мне с вами делать... Он пропустил Штирлица в маленький холл, увешанный какими-то странными рожками и застеленный шкурами незнакомых животных, включил свет, достал из скрипучего, старого шкафа бутылку джина, налил из ведра воды в стаканы, спросил, не хочет ли гость чего поесть, выслушал вежливый отказ и только после этого поинтересовался: - В какой валюте намерены платить? - В долларах. - Но вы не американец? - А если? - Значит, натурализовавшийся. У вас есть акцент. - Я испанец. Максимо Брунн, доктор Брунн. - Ни разу не видел испанцев. Так вот, неделя охоты вам будет стоить... Погодите, а вы один? - Да. - Девка не нужна? - Сколько стоит? - Это недорого. За неделю я с вас возьму тридцать долларов... Ей потом отдам пятнадцать песо, а себе оставлю остальное, - бизнес, ничего не поделаешь. Так, значит, оружия у вас нет? - Откуда... - Да, действительно... А костюм? Что, вы хотите охотиться в этом? - Я оплачу все расходы, мистер О'Карри. - Почему вы решили, что я О'Карри? Он хозяин фирмы, живет в Посадас; я - Шиббл... Имейте в виду, это удовольствие станет вам... Почему не пьете? - Боюсь, меня снова будет корчить... - Отравились? - Наверное. - В сельве я вам дам трав, все вылечат... Или отведу к Катарине. - А это кто? - Как то есть кто?! Колдунья! - Интересно. - Значит, вот что... Придется вам положить триста баков за все удовольствие... - Вы что, с ума сошли? - Дорого? - Вы сошли с ума? - повторил Штирлиц и шагнул к двери, поняв, что он ведет себя правильно, особенно после того, как Шиббл, растерявшись, сказал "дорого". В этом его "дорого" было и удивление собственной наглостью, и какое-то усталое лихачество, и скука, и надежда. Одно это слово дало Штирлицу возможность нарисовать психологический портрет человека, в чем-то даже придумать его. "Пусть ошибусь, только нельзя говорить с пустотой, всегда надо говорить с личностью". - Я дам вам сто долларов. Это очень хорошие деньги. |
