|
Синю, придется прожить жизнь в стороне от политической борьбы? Он оставил это стихотворение в императорском дворце, на том столе, который обычно готовили к чайной церемонии самые доверенные слуги монарха, поэтому был убежден, что стихи будут доложены н а в е р х... Как и всякий истинный поэт, он был наивен, полагая, что слуги императора имели непосредственный выход на верховную власть... Нет, главный соглядатай точно дозировал ту информацию, которая обязана появляться на столе живого бога; радостные новости легко шли в спальню, а грустные предавались уничтожению, как и те, кто пытался отправить их наверх... - Ну и что случилось с этим поэтом? Посадили? Даллес рассмеялся своим заразительным смехом: - Полковник, в Китае арест никогда не считался наказанием. Это у них форма продолжения университетского образования, так сказать, докторантура... Все попытки Бэна р а з г о в о р и т ь Даллеса наталкивались на шутки, они сыпались, как из рога изобилия. Когда Бэн, не вытерпев, открыто спросил, что Даллес думает по поводу того, что ищейки министра финансов Моргентау накладывают аресты на контракты, заключенные серьезными людьми Уолл-стрита даже в третьих странах, особенно в Латинской Америке, жонглируя тем, что в этих сделках заинтересованы нацисты, Даллес, разрезав авокадо, вытащил косточку, положил в открывшуюся лунку плода, чем-то напоминающего яблоко, ложку черной икры и предложил: - Как вы отнесетесь к тому, чтобы мы прогулялись? Обед был фламандский, его необходимо хорошенько утрамбовать. На улице было темно уже; швейцарские власти ввели светомаскировку еще в сорок третьем, боялись случайных налетов союзников, а может, как думал Даллес, не хотели дразнить гусей - пересечение границы голодного, затемненного рейха и сытой, ярко освещенной Швейцарии вызывало у берлинских бонз, приезжавших сюда, острые приступы завистливой ярости, словно бы они не получили то, чего добивались, словно бы в этом были виноваты (как же это удобно винить других - кого угодно, только не себя!) большевики, евреи и толстосумы Уолл-стрита. - Видите дорогу? - спросил Даллес, беря полковника под руку. - Я, как кошка, вижу в темноте. - Ну, а я, значит, вроде тигра, - ответил Бэн. - Вижу лучше котов. Даже десятицентовую монету замечу, поверьте слову... - Не бросайтесь словом, - вдруг очень резко, как-то неожиданно сурово сказал Даллес и швырнул на тротуар монету. - Ищите. - Со спичкой найду, - несколько растерянно ответил Бэн. - За спичку на улице вас оштрафуют. И правильно сделают. Закон войны для всех один, кому это знать, как не вам, военному человеку... Я - что? Беззащитная штатская крыса, а вы - сокол, уставы учили. |
