Вошел Леттов-Форбек и рявкнул:

— Lassen Sie uns allein!

Стражники щелкнули каблуками и вышли.

На потолке крутился вентилятор. Бёртон откинул голову назад, закрыл глаза и разрешил воздуху овевать лицо. Он устал до мозга костей,

— Вы знаете, кто я? — спросил Леттов-Форбек по-английски с сильным акцентом.

Бёртон, не открывая глаз, ответил:

— Генерал-майор Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек. Вы командуете немецкими войсками в Восточной Африке.

— Совершенно точно. Sehr gut. Итак.

Бёртон услышал, как пол заскрипел под тяжестью стула — его собеседник сел. Потом негромкий шорох — на стол лег портфель — и щелчок, когда он открылся.

— У меня здесь есть папка, в которой утверждается, что в вас есть нечто необычное.

Бёртон не ответил. Он был голоден, измучен жаждой, но больше всего хотел спать.

— Рядовой Фрэнк Бейкер, схвачен на восточных склонах холмов Дут'уми два года назад. Вы были одни — беженец после провалившейся британской атаки на Танганьикскую железную дорогу.

Последовало долгое молчание. Бёртон все еще не открывал глаза. Он вспомнил Берти Уэллса и ту ночь, когда они оба спали на открытом воздухе рядом с могилой Томаса Честона. После заката температура резко упала, они оба простудились и подхватили лихорадку. Бёртону снилась война — пруссаки и арабы убивают друг друга — и он проснулся мокрый от росы, ругая себя на чем свет стоит. Как он забыл, что неподалеку деревня? Прямо вдоль тропы!

Уэллса мучили галлюцинации, в которых — судя по горячечным монологам — насекомые выползали из луны, носились невидимые сумасшедшие и трехногие сенокосцы. Напрягая немногие оставшиеся силы, Бёртон поставил военного корреспондента на ноги и волок по заросшей тропе, пока они не оказались на открытой поляне, где стояла обветшалая деревня. Мужчины давно ушли из нее — призваны на военную службу — и в ней осталось немного стариков, почти умиравших от голода. Бёртон оставил им Уэллса, а сам отправился на охоту.

И сам стал добычей. Три ищейки вынырнули из-за подлеска, и преследовали его по болотистой земле, загоняя в густые джунгли. Очень странно: они могли бы схватить его, но вместо этого куда-то гнали.

Один из них, хромая вслед за Бёртоном, даже вырастил на себе цветок мака.

Он отделался от них, но потерял дорогу, и его вовсю била малярия.

Немцы нашли его лежащим без сознания на тропе. С тех пор он провел два года в шталаге III, и вот недавно его перевели в Угоги.

За это время к нему вернулась большая часть памяти. Он знал, что был королевским агентом, что путешествовал по Африке вместе с Алджерноном Суинбёрном, Уильямом Траунсом, Томасом Честоном, Манешем Кришнамёрти, Гербертом Спенсером, сестрой Рагхавендрой, Изабеллой Мейсон и Изабель Арунделл. Но не помнил почему, что стало с ними, и как он оказался в будущем.

Он здесь уже четыре года. Четыре года!

Почему? С какой целью?

— Почему? — спросил Леттов-Форбек.

Бёртон открыл глаза и встретился со взглядом генерал-майора. За головой офицера тонкие лучи света пробивались через оконные шторы. Пылинки вплывали в них, вспыхивали и исчезали в тени. На фоне этой иллюминации лицо Леттов-Форбека было едва видно — почти силуэт — но, благодаря причуде освещения, глаза сияли диким светом.

— Почему что?

— Почему вы, британцы, стремитесь все уничтожить? Вы не верите в эволюцию?

— Эволюцию? Что вы имеете в виду?

Офицер побарабанил пальцами правой руки по крышке стола.

— Великая Германская Империя хочет развивать человеческую расу.