— Ну и ну, — заявил Суинбёрн. — Можно подумать, что я иду через долину Смерти.

— Наплыв покрытых пятнами мозго-губок! — добавила Покс.

Крутой склон привел их на более твердую почву и, наконец, в лес. Два зеленых попугая опять слетели с плеч Спенсера и запорхали под кронами деревьев, причем Покс учила Фокса новым ругательствам.

Бёртон выехал на хорошо утоптанную тропу.

— Похоже, это путь Спика, — сказал он.

— Вау! — ответил Бомбей. — По ней он ехал раньше, когда я был его проводником.

— Тогда нам надо быть очень осторожными.

Они остановились и поели, потом поехали быстрым шагом. Наконец лес кончился, и они оказались в начале тенистой долины, края которой густо заросли деревьями, а посередине бежал чистый ручей с достаточно открытыми берегами. В изобилии росли пальмы падана, повсюду виднелись рощи бананов и невероятных размеров чертополохи. Вдали долина выгибалась и переходила в высокие травянистые холмы, в которых Бёртон узнал район Карагу и Кишакка.

Ближе к вечеру они подъехали к деревне, все жители которой, только завидев их, немедленно убежали.

— Клянусь Юпитером! После того, как мы бросили сенокосца, такого еще не было, — заметил Траунс.

Проехав между домами, они обратили внимание, что нигде не было обычных запасов еды. На земле в центре деревни виднелись два выжженных пятна.

— Похоже на то, что здесь побывали не слишком дружелюбные гости, — сказал королевский агент. Он снял с одной из лошадей сумку, вынул из нее два ящичка с бусами и положил их на порог хижины вождя. — Оставим здесь подарок, хотя бы для того, чтобы показать им, что не все музунго мбайа плохие.

Остаток дня они ехали по долине, пересекая великолепные луга, пока не добрались до утеса из слоистого песчаника, под которым и остановились на ночь.

Еще один ранний подъем. Холмистая местность. Стада скота. Леса акаций.

Деревья вокруг них кишели маленькими птичками, свистевшими и щебетавшими с таким пылом, что путешественникам весь день приходилось кричать, чтобы их голоса могли пробиться через птичий гам.

Солнце уже клонилось к закату, когда они, оставив позади неистовых обитателей леса, остановились на вершине холма и посмотрели сверху на обширную, покрытую джунглями равнину. На другой ее стороне, на склоне небольшого холма, что-то двигалось. Траунс поднес бинокль к глазам и покрутил колесико, настраивая прибор.

— Около двадцати человек, — сообщил он. — Идут пешком. Одно движущееся растение.

— Дай посмотреть, — сказал Бёртон.

Его друг протянул ему бинокль и Бёртон глядел через него, пока отдаленная группа не исчезла из виду.

— Спик, — сказал он.

Они решили остановиться здесь, быстро разбили лагерь и, не утруждая себя едой, немедленно провалились в сон.

Герберт Спенсер стоял за палаткой, опираясь на палку. Его тень удлинилась, стала темно-фиолетовой, потом рассеялась в наступившей мгле. Когда утром следующего дня они проснулись, он все еще стоял там. Бёртон завел его.

— Эй, Герберт, а твой мозг работает, когда пружина не заведена? — спросил Суинбёрн, готовя завтрак.

— Да, парень. — Механический человек коснулся пальцем в перчатке своей замотанной в шарф головы. — Бэббидж, вот здесь, интерпретирует электрические поля, находящиеся в алмазах, и преобразует их флуктуации в речь. И в обратном направлении: сенсорные каналы передают информацию из окружающего мира в камни, а поле интерпретирует их как звук и изображение. Когда чертов бэббидж не заведен, я понятия не имею, что происходит вокруг меня, но я все еще могу думать.