|
Знаете, что такое аутоиммунные заболевания? Это когда иммунитет воспринимает ткани собственного организма как чужеродные и начинает пожирать их. По сути, организм отторгает сам себя. Тут очень похоже. Искин сам себе гадости делает. Ну и нам заодно. Помните тот вызов, когда Альб Сунац погиб? А шеф ещё красный код объявил? Как позже выяснилось, это искин предупредил бандитов, а нашим ребятам от шефского имени послал приказ сидеть во флаере и не высовываться. А вот Алексу не передал, он и высунулся. Если бы не Альб со своей инициативой, не он, а Алекс погиб бы. Искин давно на него зло копит. И потом, когда вытаскивали капитана Кивза, это искин чуть было не сорвал всю операцию. Была ещё пара не столь ярких эпизодов.
– Откуда знаешь? – удивился я. – Почему меня не предупредила? – Работа такая – всё знать, – с несколько ехидной интонацией пояснила девушка. Шеф молча кивнул, подтверждая её слова. – А не предупредила потому, что сама об этом узнала, когда ты был в Цифровой тюрьме. – И что теперь? – затравленно спросил я, поскольку перспектива не радовала. – А ничего теперь, – махнул рукой шеф. – После того как тебя вытащили из Цифровой тюрьмы, ему часть кластеров отключили, так что он уже не так опасен. Но всё равно надо быть внимательнее. Искусственный интеллект Города обладает изощрённым нечеловеческим разумом, он мыслит не как человек. В нём как бы присутствует множество личностей. Поэтому правильнее было бы называть его не искусственным интеллектом, а искусственным коллективным разумом. Он способен решать любые подвластные людям задачи, обладает чудовищным здравым смыслом, а также может испытывать сильные чувства. Но потребуется лет тридцать, я думаю, чтобы внушить этому искусственному разуму, что людей нельзя уничтожать. А пока в представлении этого «мозга» все мы – лишь скопления молекул, материал, который можно и до́лжно использовать в своих целях. Он не отличает нас от предметов неодушевлённых, у него вообще нет таких понятий, как «одушевлённый» или «неодушевлённый». Кстати, он давно уже может самостоятельно себя клонировать и создавать искусственные формы жизни, что не есть хорошо. Мы научились временно закрываться от него, прятаться от его наблюдения, как вот сейчас, но что с ним делать – не знает пока никто. Многих людей он банально запугал, отсюда все эти препоны в расследовании, недоговорки, отказы от сотрудничества, прочие неприятности и непонятности. – Но ведь осталась агентурная сеть? – подала голос Лана, которая, похоже, ещё не вполне вошла в курс наших последних достижений. – А что такое агентурная сеть? – пожал плечами шеф. – Профессиональный термин, ничего более. Это всего лишь личности, связанные между собой тем или иным образом. Связи мы разрушили. Так что можно считать, никакой сети уже нет. Остались одни охвостья, они неопасны, их всех тоже скоро подберут. – Думаете? – не удержалась Лин. – Думаю. А ещё думаю, что мои предки, – Скиннер жестом указал на портреты, – были бы нами весьма довольны. – Да, но как вы на всё это вышли? – не унималась Лана, с интересом поглядывая на Скиннера. Не сомневаюсь, что в приватной обстановке она видела шефа впервые. – Так и вышли, – охотно поддержал тему начальник. – Всё было завязано на того хакера и на его подружку. Рейтс, наш великий хакер, будучи любовником Ренаты Минот, поставил своей целью уничтожить искусственный интеллект Города. В общем-то его можно было понять. Только вот он, видимо, проболтался своей подруге. Да и у нашего Алекса он всё пытался ключи доступа получить. Нашёл у кого спрашивать. Сама же Рената в таком раскладе заинтересована не была. |
