— Простите, а данные, что мы доставили? — уточнила Мила. — Разве с ними не легче?

— Не особо, — ответил один из заместителей. — Информация полезная, но в нашем случае ничего кардинально не меняющая. Мятежники не используют протоколы семьи, более того, поменяли использующиеся на Прицепсе.

— Тут настолько совершенная школа программирования?

— Да ни черта у них нет, — не слишком весело хохотнул Олос. — Просто мятежники не пользуются интеллектуальной техникой, даже дроны на прямом управлении — редкость.

— Это снижает их общую боевую эффективность, — отметил я.

— Несомненно. Только никак не сказывается на их количестве. Вообще, если бы они пользовались высокотехнологичной техникой, массово, я имею в виду, то ваши данные были бы очень важны… Только к вашему прилёту наши силы давно были бы выбиты с планеты.

Так, в общем-то, и выходило: единственным, что позволяло контролировать космопорт, было то, что силы мятежников в большинстве своём представляли собой ополчение с ручным стрелковым оружием массового производства, ну и техники в виде кустарных переделок гражданской. Война «с протоколами» гвардейцами в таком положении велась «от обороны», в смысле, не дать бунтовщикам порушить системы управления и координации гвардии. А судя по ряду данных, мятежники активно использовали магию в качестве способа управления войсками: средства слежения ничего не фиксировали, а координация войск очевидно велась.

Так что после общения с Олосом мы занялись подготовкой к высадке, загружая Дракончик всем, начиная от ховеров и заканчивая разными видами и типами вооружений и дронов. Вроде полчаса на орбиту и немного, но оказаться в ситуации, когда эти полчаса значимы для решения задачи, как-то не хотелось.

И через шесть часов Дракончик опустился на площадку космодрома с не слишком скрываемыми следами разрушений. Более того, тотчас после спуска платформа с трансорбитальником стала опускаться вниз. На мои уточнения диспетчер сообщил, что обстрелы и диверсии именно площадки — часты, и после потери третьего челнока технику убирают в защищённые техпомещения.

Спустились, собрались и урезанным составом (Мила, Кубик, Дабл-Р и я) направились на облёт «ничейной полосы». Данных у гвардейцев было действительно немного, только в рамках «поставленной задачи», а терять людей и технику ради любопытства они почему-то не желали.

Сама площадка находилась «в пригороде» гигаполиса, многокилометровые башни которого возвышались на горизонте. Да и сам космодром впечатлял: до поверхности планеты площадку отделяли полкилометра. Техпомещения, топливные склады, автономные реакторы (аварийные, но сейчас космодром, а точнее, его механизмы фурычили на них). Метров двести от посадочной площадки — фортификация гвардейцев, бункеры, и «окопаная» техника, от артиллерийской до защитной, с генераторами полей. Потом — пара десятков метров фактически «выжженной» полосы и укрепления мятежников. Первое время по ним регулярно били, но потом плюнули: возможности для наступления у гвардии не было, а разносить укрепления раз за разом — просто перевод боезапаса и ресурса оружия.

И непосредственные боестолкновения велись именно на поверхности, что было связано с сохранностью космодрома и его инфраструктуры. Ни Лело не желали уничтожать этот объект (по крайней мере, пока), ни мятежники, кровно заинтересованные именно в захвате.

Вылетели: Мила на ховере, с кучей разведывательных и боевых дронов, Дабл-Р — на аналогах гравидисков со слабеньким полем, да и удобно им на них было. Ну и мы с Эпсилоном на «своём ходу», двигателях самого доспеха.

Заложили несколько дуг «на нашей» стороне, Мила и Кубик «присматривались». А потом решили сделать аккуратный круг над противником.