– Нет, таких возможностей пока нет, – с сочувствием развел руками Парамонов.

    После того как по телевизору показали министра и генерального прокурора с женщинами, народ словно взбесился. Всем подавай видеозаписи с видениями.

    – Я бы вам хорошо заплатила за такую пленку, – снова повторила клиентка.

    «А что, если Владлен под суетится и с гляделкой…»

    – Это будет очень дорого стоить, – проговорил он с сочувствием – Для записи видений нужна особая аппаратура…

    – Да заплачу я!

    Ей прямо не терпелось уличить мужа в этой игре. Даже несмотря на то, что в прошлые годы он, видимо, немало принес ей в своем клювике.

    – Финансовые вопросы решает мой менеджер. Сейчас вы пройдете к ней и там договоритесь.

    Когда клиентка наконец вышла и побрела по коридору, Парамонов связался по внутренней линии с Ингой.

    – Сейчас у тебя будут видеозапись просить, – сказал он и весело хмыкнул. – Меньше чем за триста не соглашайся. И сто – аванс.

    Самому же ему явно требовалось минут десять отдыха. И неплохо было бы проветрить кабинет. Не хватает еще, чтобы до вечера сохранился запах этой толстой дуры. Однако он, конечно, в очередной раз сотворил чудо – узреть такое видение! Это поразительно, что у него получилось. Причем перед кем, перед свиньей, которая его чуда даже не оценила, не догадалась!

    Парамонов слегка раздвинул портьеры и, потянув за шнур фрамуги, со стуком открыл ее. Такие были окна в этой квартире, когда они с Ингой ее нашли, – с фрамугами. Их заменять не стали.

    Зато со следующей клиенткой получилась накладка.

    – Она просто мотылек, я даже поначалу решила, что школьница, – говорила Инга. – Так она паспорт стала совать. И фамилия у нее смешная – Поросёнкова. Просто умоляла ее записать! По личному делу. Ты ее в две минуты отработаешь. И потрахать тебе будет ее интересно.

    У Инги была забавная черточка. Так же как некоторые мужики входят в сексуальный экстаз от зрелища розовой любви, ее возбуждали сюжеты, в которых он передавал клиенткам свою энергию. Она не только не испытывала ревности, разглядывая их на экране монитора в своем офисе, переделанном из прихожей, а, наоборот, постоянно подталкивала его к исполнению своей роли.

    Но с юной клиенткой у него не получилась.

    Инга клялась потом, что видела ее и только ее на экране перед входной дверью. После этого открыла электронный замок. И тут рядом с ней мгновенно возник телохранитель – верзила лет сорока, с лапищами, заросшими почти как у обезьяны, – только светло-рыжим ворсом.

    – Когда вслед за ней просунулся ее амбал, я ее даже не узнала, – оправдывалась Инга. – А потом решила, что она своего отца приволокла.

    Юный мотылек оказался весьма опытной ночной бабочкой и, судя по сопровождавшему охраннику, припаркованной теперь к очень крутому мену.

    На этот счет у Инги на стене висели строгие правила. Запрещалось входить в кабинет к экстрасенсу с оружием, химическими и взрывчатыми веществами, сотовыми телефонами, животными, а также приводить посторонних лиц.

    Мотылек, как оправдывалась потом Инга, вроде бы даже щебетал своему охраннику:

    – Вась, ты погуляй полчасика во дворе.