Эта девица скоро стала для Андрея Бенедиктовича Парамонова тем же, кем была Хадиджа для Магомета и Крупская для Ленина. Она его и надоумила открыть частное предприятие – Центр психического здоровья.

    Привет от Левы

    Николай Николаевич включил компьютер, чтобы посмотреть электронную почту и обнаружил неожиданное послание:

    «Милостивый государь Николай Николаевич!

    Не согласились бы Вы помочь в небольшом деликатном деле? Нам бы хотелось, чтобы Вы поделились с нами сведениями о первой семье господина Чекмезова. Особенно по поводу его сына. Сведения могут быть любыми – забавными, экзотическими, печальными. Здесь нет мелочей. Главное же – их полнота. Будем чрезвычайно благодарны за быстрый ответ.

    С сердечным приветом,

    Ваш Лев».

    С господином Чекмезовым, директором института, Николай Николаевич разговаривал за несколько минут до включения ноутбука. Он как раз решил посмотреть е-мэйл, выйдя из директорского кабинета. Хорошо, что еще на химии после пропажи компьютера он догадался выставить входной пароль. Эту виртуальную штуку может, конечно, взломать любой мало-мальски опытный хакер. Однако таких в мурманском институте вроде бы не было.

    Николай Николаевич стер текст сообщения, оставив лишь электронный адрес. О первой семье директора он не знал ничего, кроме того, что она когда-то была.

    Похоже, слова Андрея, который возил его в Псков, начинали сбываться. Иначе с какой бы стати псковскому Леве, а точнее его смотрящему, интересоваться первой семьей директора.

    Ждал же Николай Николаевич электронного послания вовсе не от псковской мафии, которая, хоть и помогла ему вернуть в институт долг, была ему абсолютно неинтересна. А если точнее, он старался забыть все детали этой поездки, никому о ней не рассказывал, словно ее не было. Но вот же – Псков прорезался сам.

    Николай Николаевич ждал письма из питерского Ботанического института, чтобы получить кое-какие разъяснения.

    Минут двадцать назад ему позвонила по местному телефону Людочка, Людмила Викторовна из директорской приемной, которая подчеркивала теперь прямо-таки братско-сестринские отношения.

    – Николай Николаевич, дорогой, – пропела она, – тебя просит зайти на минутку Павел Григорьевич. Сейчас сможете? Я ему передам.

    Вот так. Еще недавно она отвечала ему с ледяной вежливостью. А теперь он стал для нее дорогим.

    – Ты, что ли, этого американца к нам пригласил? – спросил директор, едва Николай Николаевич показался в дверях его кабинета.

    – Какого? – удивился Николай.

    – Фредерика Бэра.

    – Конечно нет. – Николай не знал, радоваться ему или пугаться.

    – Факс из президиума Академии, просят обеспечить прием. Тут и твое имя есть.

    – Я думал, он уже улетел. Значит, он после конгресса задержался?

    – Не знаю, задержался или снова прилетел, – недовольно проговорил директор. – Главное – что просится к нам, точнее к тебе. Какой-то хочет поставить эксперимент. – И директор протянул факс из президиума Академии наук. – Ты его точно не приглашал? И ничего ему не обещал?

    – Павел Григорьевич, куда я его могу пригласить? Не в Беленцы же?

    – Слушай! А это мысль! Это отличная, конструктивная мысль! Свози его в Беленцы.