— А почему я? — искренне огорчился боец. — Тут такие дела-делишки.

— Вчера, родной, ты все дела переделал, — заметил я. — Отдыхай на природе. И её лоне.

— Александр Владимирович!

— И не только отдыхать, но и стеречь покой и мир.

— Да, там ж медвежий угол, Александр Владимирович?

— Арсенчик, — занервничал я. — Сейчас будешь лететь и пердеть до Ливадии. И дальше. Ты меня знаешь.

— Ну тогда ладно, — вздохнул десантник, переминаясь с ноги на ногу.

— Что еще?

— А где пополнить боезапас?

— Зачем?

— Для этого… Для охраны рубежей.

Я хотел послать собеседника, куда подальше, то бишь в Ливадию, налегке, да понял: Арсенчик прав — мало ли что? И подробно объяснил про лежку, предупредив, чтобы боец довольствовался малым и не тащил оттуда мортиру 1812 года.

С этими добросердечными напутствиями десантник убыл. На ПАЗе. Через Пирамиду. Вредоносный диверсант Куралев начал отпускать шуточки: а слабо повторить подвиг в трубе, что, жировые складки на жопе мешают? Арсенчик терпел, но, когда автобусик вываливался из усадебного двора, зажал интеллект оппонента подмышку. Последнее, что успел приметить я: ногой диверсант пытался отбиться от уха десантника. Дети, ей-ей.

В усадьбе нас осталось трое: я, хакер и морпех, если не считать обслугу, мужественно несущую хозяйственную вахту на графских развалинах. Мы с Алешей продолжили свои компьютерные игры, а Коля Болотный взял на себя охранные функции взвода.

Через час я услышал характерную автоматную очередь: тра-та-та! Что такое? Снова ближние бои с мимикрирующим врагом?

Ошибся. Прибыли строители из Турции. И это не штука. Меня предупредили об их появлении, а я забыл сказать морскому пехотинцу. Тот, действуя по уставу, крикнул: стой, мать вашу! Кто идет?!. А турки — они и у нас турки. Ни бельмеса. Переводчик же был пьян в ситец третий день. И поэтому Коля Болотный вынужден был долбить поверх строительных фургончиков, попридержав чужеземное вторжение на вверенную ему территорию.

Слава Господи, обошлось, хотя инородцы галдели, будто им сочинили секир-башка. Нервный народец, право слово; а главное, могли бы выучить великий и могучий. Впрочем, надо быть объективным: самые популярные изречения они употребляли. В полном объеме нашей начальной школы. Где мать было самым излюбленным словцом.

Короче говоря, до полудня я занимался черт знает чем, но не делом. За это время господин Орехов три раза мог бы дохилять до границы Гондурас. А товарищ Е.Бень замаскироваться под счетовода плодово-овощной базы в Чертаново.

Затем через космос объявился Арсенчик. У него был странный голос придушенный. Оказалось, десантника обкормили домашними пирожками со сметаной. И ему было плохо. Об этом информировал дед Евсей, разобиженный, должно быть, что гость дорогой не пожелал вкусить деревенского винца. Я снова предупредил дедка о вреде пития и поинтересовался состоянием жены.

— Порядок, — ответил Евсеич. — Мы тута порядок уводим у дому. Супботничек, значитца.

— А кто там у вас орет, как недорезанный?

— Так, это… порося, — и признался, что животину он решил подарить мне, чтобы я из него вырастил кабанчика.

— Дед, — сказал я, — мне порося не хватало для полного счастья.

— Добрая закуска буде, Александрь, под осень-то.

Я махнул рукой — народ уже готовился к празднику рождения нового человека.

И только после обеда мы начали плотно решать основную проблему. С точки зрения обывателя, наши действия подпадают под УК. Увы, иного не дано. Повторю для тех, кто верит, что проживет в обществе равных прав, где один закон на всех.