Таниэль стоял не шелохнувшись, ему приходилось прилагать все силы, чтобы побороть дрожь. Дрог топтался у границ круга и, судя по всему, не собирался никуда уходить. Как и его собратья. Шлепающие шаги слышались со всех сторон. Толстые мокрые хвосты с противным шелестом волочились следом за своими владельцами. Дроги не видели ни магического круга, ни тех, кто находился внутри, но чувствовали, что добыча близка, и не собирались сдаваться. Все путники ощущали одно и то же: тягостную холодную пустоту, тьму, пронизанную запахом морской воды, и бесконечность этого страдания.

«Темно. Господи, как темно…» — думала Кэтлин. От страха и напряжения у нее звенело в ушах.

Элайзабел обдало зловонным дыханием, и с едва слышным стоном девушка шарахнулась в сторону. Дрог оказался так близко от нее, что она могла бы при желании дотронуться до него кончиком носа. Как ни тих был звук, который она издала, дрог его уловил и замер, настороженно прислушиваясь. Остальные чудовища также остановились. Вокруг воцарилась тишина. У Элайзабел перехватило дыхание. Они ее услышали!

Через мгновение шаги возобновились, но теперь монстры передвигались более уверенно. Те, кто до этого находился поодаль от круга, спешили теперь присоединиться к остальным.

Таниэль почувствовал, как что-то скользкое и мокрое скользнуло по его губам, и от ужаса и омерзения его чуть не вырвало. Дроги теперь точно знали, где притаились их жертвы. Еще немного — и кто-нибудь из утопленников дотянется до людей своей мокрой перепончатой лапой, и тогда всем им придет конец.

Вопль, который внезапно раздался у самого уха Таниэля, заставил его предположить, что случилось как раз то, чего он боялся. Но в следующую секунду он узнал этот унылый, несколько гнусавый голос. Кричал слабоумный Арман, напуганный до смерти. Не в силах выносить более эту пытку холодом, мраком и безмолвным ожиданием, он вырвался из круга и бросился бежать. Таниэль крепко прижал к себе Элайзабел. Дрожа от ужаса, они прислушивались к стуку подошв великана по каменному туннелю, к шлепанью множества перепончатых ног, к истошному воплю Армана, перешедшему в вой, за которым последовал звук глухого удара, и смачное чавканье, и наконец тишина.

Безмолвие, воцарившееся в туннеле, длилось долго. Никто из членов отряда, по-прежнему державшихся в границах круга, не решался нарушить тишину. В воздухе больше не пахло солью. Вдобавок всем стало значительно теплее.

— Они что же, ушли? — спросил наконец Карвер.

Ответом ему стало шипение спички, которой чиркнул о коробок Дьяволенок, чтобы зажечь свой фонарь. Остальные последовали его примеру, и вскоре свет оставшихся фонарей рассеял окружающий мрак. Таниэль дрожал с головы до ног, Элайзабел трясло так, что у нее зуб на зуб не попадал.

От короля нищих и его слабоумного телохранителя не осталось и следа.

24

Над летным полем Финсбери-Парка — длинным прямоугольником земли, огороженным высоким каменным забором и решеткой из металлических прутьев, — нависли тяжелые грозовые тучи. По периметру ограды были установлены электрические фонари, к которым поступал ток от генератора на Хампстед-хит. Западную часть огороженного пространства занимали широкие приземистые строения, из окон их лился яркий свет, ложившийся неровными, колеблющимися пятнами на размокшую поверхность площадки перед ангаром. Восточная сторона прямоугольника как раз и являла собой непосредственно летную полосу — широкую и ровную дорожку, вымощенную плитами, по краям которой горели мощные фонари, а посередине возвышались два огромных дирижабля. Цеппелины удерживали на земле крепкие цепи. Наполненные газом продолговатые баллоны напоминали панцири гигантских жуков.