— Нам очень нужен дирижабль, генерал, — ответил Карвер. — И во дворце с этим согласны. Мое письмо завизировано самыми высокопоставленными лицами государства.

— Еще бы! А как же иначе! — подхватил генерал. — Эти штуковины, да будет вам известно, — гордость королевского воздушного флота! Их нипочем не доверили бы кому попало, даже вам, детектив, не будь в том особой, чрезвычайной надобности. А кстати, как поживает старина Майкрафт? Где он сейчас бьется?

— О, Майкрафт на задании, — не моргнув глазом ответил детектив.

— Горячие деньки! — восторженно кивнул Монпелье, отворяя дверь своего кабинета и пропуская Карвера вперед. — Давно мы так не веселились, почитай, с самой бурской войны! — С этими словами он закрыл за собой дверь и выжидательно взглянул на детектива.

— Боюсь, с этого момента веселья у вас поубавится, — сказал Карвер таким тоном, что генерал изумленно вытаращился на него и приоткрыл рот. Замешательство его еще возросло после того, как дуло пистолета, который детектив неожиданным и ловким движением выхватил из-за, пояса, прижалось к его переносице.

— Что, черт побери, вы себе позволяете? — взревел Монпелье.

— Прошу прощения, генерал. Я вынужден был прибегнуть к обману. Никакого письма у меня нет. Во дворце заняты другими делами, а у меня нет времени ждать, пока они рассмотрят мою просьбу о предоставлении дирижабля. Так что я к вам явился с запросом от своего собственного имени.

— Вы никак собираетесь похитить наш дирижабль? Полноте, не валяйте дурака! Стоит вам нажать на курок, как сюда ворвутся два десятка офицеров!

— Но вам от этого легче не станет, — невозмутимо парировал детектив. — Вы-то будете мертвы. Еще раз прошу прощения, генерал, но миссия моя слишком важна, чтобы тратить время на бюрократические проволочки. Итак, у вас, надеюсь, найдутся перо и чернила, чтобы подписать мой запрос?

Тугие струи дождя хлестали по массивному серебристо-серому корпусу дирижабля и водопадом стекали с его боков на взлетную площадку. Фигура Грегора на фоне нависающего над гондолой огромного баллона, формой своей напоминавшего кабачок, казалась маленькой и жалкой. Пилот стоял у дверцы гондолы, притопывая ногами и потирая руки в перчатках в попытках хоть немного согреться. Его летный комбинезон был застегнут наглухо, воротник Грегор поднял чуть ли не до самого носа и низко надвинул на глаза плоское кепи. Дирижабль, которым он управлял, был одним из самых небольших во всем королевском воздушном флоте, с теми же гигантами, какими располагали пруссаки, его даже и сравнить было нельзя.

Грегор вытащил из пачки сигарету, зажал в обветренных губах, прикурил и с наслаждением затянулся, глядя на группу людей, которые спешили к нему с западной стороны летного поля. Издалека доносились ружейные выстрелы — это солдаты вели огонь по нечисти, хоронившейся в полях и пытавшейся прорваться за ограду Финсбери-Парка.

До чего ж, бывает, удивительно все в жизни складывается, размышлял Грегор. Шесть лет тому назад он удрал на трамповом судне из Сибири, с каторги, куда его отправили за дезертирство из российской армии. Но что ж ему еще оставалось, если по натуре он был не воителем, а трусом. И сам это признавал, пусть только в глубине души. Ему, можно сказать, просто не повезло, что нервы его сдали как раз посередине срока службы.

Всеми правдами и неправдами он добрался до Лондона, и здесь ему удалось приобрести фальшивые документы. Но что могло ждать эмигранта из России в столице Британии? Только доки. А Грегор с детства ненавидел рыбу. Проработав с год носильщиком на вокзале, он случайно услыхал, что королевским военно-воздушным силам требуются пилоты дирижаблей, и явился в Финсбери-Парк.