Он подергал ручку. Дверь была на замке.

— Генерал!

И снова ни звука в ответ. Недолго думая, он вытащил из кобуры свой пистолет. Настало время действовать. К черту субординацию, когда речь идет о жизни и смерти. Отступив назад, он прицелился и нажал на курок. От выстрела язычок замка выскочил из гнезда, дверь раскрылась, и взору Джероба предстал аккуратно прибранный кабинет с рядами книжных полок и письменным столом. За столом сидел привязанный к стулу генерал Монпелье с багровым от гнева лицом и безуспешно пытался вытолкнуть изо рта кляп. Кляпом служил генеральский носок.

— А-а, — понимающе протянул Джероб и поспешил на помощь своему командиру.

25

Внутри соборной ограды было пустынно. Высокие стены вкупе с магическими заклятиями и обрядами, проведенными посредством тех сил, само понятие о которых не уместилось бы в человеческом сознании, удерживали полчища монстров на расстоянии от храма зла. На улицах Камберуэлла, среди развалин и руин нечисть чувствовала себя как дома. Несметные полчища монстров завывали от бессильной ярости при виде дирижабля, зависшего в пяти метрах над уцелевшими черепичными крышами и недостижимого для них. Но собор был надежно огражден от остальной части Старого Города. Нечисти, наводнившей Лондон, здесь было не место. Члены Братства, конечно, знали, как обращаться с чудовищами, но все же были людьми из плоти и крови и предпочитали лишний раз не рисковать. И потому любая нечисть могла проникнуть внутрь ограды не иначе как с согласия и по повелению Братства.

Вблизи собор производил еще более зловещее впечатление. Таниэлю, первым спускавшемуся по веревочной лестнице, казалось, что все уродливое гигантское сооружение ритмично пульсирует, исторгая из своих стен волны кроваво-красного света. Несмотря на шум моторов дирижабля и дикие завывания нечисти за оградой, внутри все дышало зловещим, мертвенным покоем. Сюда даже дождевые капли не падали, вероятно, из-за того, что храм и окружающий его двор находились непосредственно под зияющим жерлом облачной воронки.

Ноги Таниэля коснулись земли. Он огляделся, придерживая лестницу для Кэтлин и Карвера. Справа от него находился центральный вход в собор — высокая двустворчатая дверь, покрытая черным лаком и украшенная тисненым золотым узором — изображениями всевозможных магических символов. Кэтлин и Карвер, едва ступив на землю, стали привязывать якорный канат дирижабля к мощному засову ворот. Грегору предстояло дожидаться их возвращения. У него вряд ли имелся иной выбор, потому что поднять дирижабль на воздух можно было только вдвоем — один должен был удерживать в равновесии воздушный баллон, другой — развязывать веревки. Начни пилот отвязывать канат без фиксации баллона, и корабль унесся бы в небо без него. Грегор наверняка был не в восторге от предстоящего ожидания. Об этом можно было судить по тому обмену репликами, который состоялся незадолго до спуска пассажиров на землю между ним и Карвером. Но в конце концов он подчинился неизбежному и снизился над собором без единого слова, хотя был очень бледен и в глазах его застыл испуг. Таниэль с усмешкой отметил про себя, что Карвер обладает редким даром убеждения.

Последней спустилась Элайзабел.

— Здесь так пусто и тихо, — удивилась она. — Таниэль, почему это они не выставили стражу?

— Потому что это, по их мнению, лишнее. Они уверены, что нам сюда не пробраться, — сказал Дьяволенок. — Все до единой двери, все ворота находятся под действием заклятий, гораздо более мощных, чем все, какие могут быть известны любому охотнику за нечистью. Это работа самой Тэтч. Только она одна может их снять.

— Но если память о колдовских приемах Тэтч живет в душе кого-то другого, — сказала Элайзабел, — то, возможно, этому другому под силу снять ее заклятия?

Дьяволенок улыбнулся.