Обряд птау-эс-майк состоит из более тысячи составных элементов. Положенные молитвы должны читаться в строго определенном порядке; в магическом круге следует совершить сто тринадцать различных ритуалов; курения и благовония должны быть приготовлены с точнейшим соблюдением пропорций и сожжены в пределах магического круга. Всякий, кто в положенное время сменял одного из участников церемонии, обязан был предварительно совершить символический обряд очищения. Надлежало также изготовить специальное помазание для Тэтч, которая должна была принять участие лишь в завершающей части действа и провести Глау Меска в мир людей. Церемония не терпит не малейших вольностей. Одна-единственная неточность — и все многолетние усилия будут сведены на нет.

Пока что все шло как задумано. Церемония проводилась в большом зале собора, и до благополучного ее завершения оставалось совсем немного времени.

— Пайк! Да Пайк же! Где ты, черти бы побрали твою душу!

Тэтч спешила по узкому каменному коридору туда, где после своей четырехчасовой вахты спал доктор Пайк. Незадолго до этого доктор руководил проведением едва ли не самого важного из обрядов и очень устал. Он надеялся хоть немного поспать перед своей следующей сменой.

— Приветствую вас, мэм. Чем могу служить? — осклабился Кюриен Блейк. Он дежурил у дверей комнаты, где спал Пайк, охраняя его покой.

— Прочь с дороги, ты, колониальная тухлятина! Пошел вон, я сказала! Пайк!

Долговязый американец с неудовольствием разглядывал стоявшую перед ним женщину. Жалость-то какая, думал он. Сорвать такую прелестную восемнадцатилетнюю английскую розу и высушить ее, оставив одни шипы! У Тэтч лицо и тело той очаровательной девы, но это не мешает ей выглядеть старухой. Ее здоровые суставы отказываются гнуться, ее прелестные тонкие пальцы скрючены, словно их поразил артрит, голос стал хриплым и дребезжащим. Тьфу! Испортить напрочь такую красавицу!

— Он спит, мисс Тэтч. И просил его не беспокоить.

В отличие от членов Братства Блейк не оказывал Тэтч никакого особого респекта. Остальные только и делали что заискивали и лебезили перед ней, он же держался с ней подчеркнуто невозмутимо. Ее это просто бесило.

— Ты ему что ж, в прислужники нанялся, а? Отвечай, ты ему слуга или нет?

— Я готов быть ему кем угодно, пока он мне платит со свойственной ему щедростью.

— Пайк!!! — взревела ведьма, и через несколько секунд дверь отворилась.

На пороге показался доктор собственной персоной, в ночной рубашке и шлепанцах. Он водрузил на нос очки и проблеял:

— О, мисс Тэтч! Какая приятная…

— Кто-то открыл соборные двери!!! — взвыла ведьма. — Я это сразу почуяла. Мои заклятия сняты. Кто-то проник сюда, внутрь, дурак ты этакий!

Пайку потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить услышанное. Но как только значение слов Тэтч дошло до его сознания, он повернулся к американцу и отрывисто приказал:

— Мистер Блейк! Отыщите этих незваных гостей и без промедления разделайтесь с ними.

— Слушаюсь! — с ухмылкой кивнул тот и отправился выполнять приказ.

— Я сию минуту оденусь, — сказал Пайк ведьме. — Признаюсь вам откровенно, я не ожидал, что кто-то из посторонних так близко к нам подберется, но поверьте, они еще пожалеют о своей наглости. Мы с ними разберемся, для этого у нас имеются все необходимые средства.

Путешествовать по собору было все равно что пробираться по артериям огромного спящего зверя.

Внутренняя отделка его состояла сплошь из золота, черного камня и красных лаковых панелей. И повсюду одно и то же — черный камень, красный лак, золото.