|
Но, видно, директора искренне покоробил трагический финал фильма — смерть Афанасия Бубенцова. Сизова горячо поддержал и Борис Хессин. Вероятно, немалое значение имело здесь то обстоятельство, что Бубенцова играл Евгений Леонов — всесоветский любимец, считавшийся при этом комиком и в сознании большинства зрителей не вязавшийся с подлинным драматизмом. Закончить комедийный, по сути, фильм, премьера которого была заведомо назначена на новогодние праздники, гибелью Леонова — это само по себе воспринималось как вызов и чуть ли не эпатаж со стороны авторов картины. Сизов и Хессин дружно настаивали на переделке финала, и Рязанов занервничал. Положение спасла неизменно симпатизировавшая режиссеру Стелла Жданова:
— Простите, но это ведь трагикомедия. Особый жанр, которым прекрасно владеет Рязанов, знает его законы. Если все закончится хорошо, само значение картины будет принижено. «Бедный гусар» превратится в какое-нибудь очередное «Сватовство гусара». Нет, концовку ни в коем случае нельзя изменять. Спорить с веским мнением заместительницы Лапина никто не стал, но в конце концов сам Лапин подсуропил Рязанову в отношении все того же финала. Премьера картины должна была пройти вечером 1 января после программы «Время». Рязанову это казалось не самым удачным вариантом, но возражать он не стал, о чем впоследствии жалел. Примерно за сутки до начала демонстрации фильма — вечером 31 декабря 1980 года — раздался звонок телефона на снимаемой Рязановым даче. Звонила Жданова. Из добрых чувств она решила предупредить режиссера о двух правках, которые были сделаны без его ведома несколькими часами ранее. Во-первых, по личному распоряжению Лапина была изъята реплика Олега Басилашвили в сцене, когда Настенька объявляет о своем желании спеть романс, посвященный героям 1812 года. «Тема хорошая», — цензорским тоном роняет Мерзляев, что почему-то вызвало протест Лапина. Сам Рязанов не смог уразуметь, что здесь крамольного, и это минимальное изъятие его не сильно задело. Гораздо труднее было смириться со второй, более пространной купюрой: из финальных кадров картины временно (то есть только для предстоящей премьеры) вырезали облет камеры вокруг церкви, около которой справляют панихиду по Бубенцову. Самое нелепое, что без этих кадров зритель оставался в неведении относительно того, умер или выжил герой Леонова. Косвенно о его смерти свидетельствует еще и последний кадр с Ириной Мазуркевич, облаченной в траур, но эта деталь запросто могла ускользнуть от внимания зрителей. «1981 встречали на Пахре у Элика, — в начале года записал в дневнике Василий Катанян. — 31-го был „группенстресс“ по поводу „Гусара“, ибо Элику позвонили с телевидения и по секрету сказали, что из финальной части вырезали важный для него фрагмент облета церкви. Так, в обрезанном виде, фильм был показан 1-го числа. Элик в бешенстве». А по прошествии некоторого времени после премьеры Рязанов еще больше помрачнел, посчитав, что «Бедный гусар» не вызвал никакого резонанса. Если в огромном успехе его первой телевизионной картины «Ирония судьбы» не приходилось сомневаться с первых же дней после ее показа, то второе рязановское детище для малых экранов словно бы никто не заметил. Во всяком случае, и зрительских писем, и откликов в прессе было по минимуму. Рязанов винил в этом прежде всего неудачное время демонстрации картины, в чем, конечно, был определенный резон. Если ту же «Иронию судьбы» вполне можно адекватно воспринимать за праздничным столом в окружении гостей, то «О бедном гусаре замолвите слово…» требует от зрителя большей сосредоточенности. Да и к грустной концовке новогодней премьеры вряд ли многие были готовы. В течение нескольких последующих лет Рязанов неоднократно обращался на телевидение с просьбой повторить показ «Гусара», но так ничего и не добился. |
