«Дуралеи» вышли в свет в самом конце того же 1996 года, когда российский прокат все еще пребывал в самом плачевном состоянии, так что оценить реакцию зрителей не представлялось возможным.

А вот реакция прессы была убийственной. В рубрике журнала «Сеанс» (1997. № 15) «„Сеансу“ отвечают…» полтора десятка опрошенных критиков дружно разнесли картину Рязанова в пух и прах. Например, Михаил Трофименков отозвался о фильме так:

«Эльдар Рязанов исчерпал своим последним фильмом допустимый лимит провалов. Тонкий юмор ситуаций отступил перед напором грубого физиологического комикования, узнаваемость будней обернулась абсолютной недостоверностью, икота и кульбиты подменили блистательные диалоги. Очень несмешно».

И даже Дмитрий Быков, в целом лояльно относящийся к позднему творчеству Рязанова, «Дуралеев» не оценил:

«Сотрудничество с Эмилем Брагинским помогало Эльдару Рязанову — в лучшие для них годы — безошибочно попадать в нерв, соблюдать чувство меры, избегать безвкусицы, сочинять репризные диалоги и населять свои фильмы узнаваемыми персонажами. Нынешние потуги на городскую сказку по-своему трогательны, но безрезультатны».

Как ни жаль, но возвращение Рязанова «к корням» после периода экспериментов действительно не привело к результату, на который так хотелось надеяться. Кажется, именно в середине 1990-х всем стало окончательно ясно: Рязанов «уже не тот» и таким, как раньше, не станет, что раз за разом подтверждала каждая из последующих работ режиссера. Необязательно считать их плохими, но никто, пожалуй, не станет спорить, что это был «другой» Рязанов — и конкуренции с Рязановым «прежним» он чаще всего не выдерживал.

Глава двенадцатая. «Правда жизни и правда искусства — разные вещи»

«Старые клячи». «Тихие Омуты». «Ключ от спальни»

Критики десять лет кряду писали о том, что Эльдару Рязанову и Эмилю Брагинскому не следовало ломать свой творческий дуэт: мол, ни тому, ни другому на пользу это не пошло (что, кстати, и было сущей правдой). В 1997-м Рязанов словно бы наконец внял подобным сетованиям и подспудным призывам: когда ему пришел в голову сюжет новой комедии о любви, он впервые с советских времен обратился с творческим предложением к Эмилю Брагинскому. Тот с радостью откликнулся — и осенью Эльдар Александрович с Эмилем Вениаминовичем, как в старые добрые времена, тесно сошлись в целях написания киноповести, обещавшей превратиться в десятый фильм по сценарию Брагинского-Рязанова.

Повесть, получившая название «Тихие Омуты», писалась в течение полугода — не сравнить с прежними стахановскими темпами соавторов. В апреле 1998 года Рязанов понес готовый сценарий в Госкино. Сочинители терпеливо ждали, когда их юбилейному кинопроекту будет дан зеленый свет (и, главное, деньги на съемки), но дождался только один из них…

26 мая 1998 года 76-летний Эмиль Брагинский скоропостижно скончался.

Примерно в это же время с Рязановым неожиданно связались руководители канала РТР, которые вызвались финансировать постановку «Тихих Омутов». Однако затея обернулась пшиком.

«Российское телевидение, обещавшее деньги на постановку, причем по собственной инициативе, все лето кормило нас „завтраками“ — мол, вот-вот вышлем деньги. Группа провела кинопробы, утвердила актерский состав, была выбрана натура, а потом произошло предательство. Причем „кинули“ нас как-то особенно неинтеллигентно, как-то особенно мерзко», — по обыкновению не стесняясь в выражениях, рассказывал Рязанов.

Видимо, это «кидалово» следует связать с дефолтом, случившимся, как известно, 17 августа.