Отсюда видно, что Эльдару Александровичу был просто-напросто изначально чужд подобный жанр. Во Франции с этим мнением вряд ли многие согласились бы. Да и в России ценителей «легковесного жанра» всегда хватало, в том числе и среди умных людей. Скажем, восхищающийся творчеством французского водевильщика киновед Игорь Манцов сравнивал пьесы Жоржа Фейдо с фильмами Анатолия Эйрамджана, которые тоже вряд ли вызывали одобрение Рязанова.

Впрочем, не все, что Эльдар Александрович прочитал у Фейдо, было воспринято им как однозначно никчемная макулатура. «Лишь одна из пьес показалась мне более или менее сносной. Это „Ключ от спальни“. Фарс содержал в себе смешную любовную интригу. Если всю эту жеребятину сократить и перелопатить, вещь, может быть, и было бы возможно поставить. Но дебютировать на сцене такой безыдейной, извините, хреновиной я не желал и без сожаления вернул пьесу Фейдо обратно. Не хочется рассказывать о том, как лопнула затея с постановкой музыкального спектакля на сцене Театра сатиры, ибо это грустная страница моей биографии. Я все-таки нашел, как мне казалось, интересную вещь, а именно пьесу „Расстрельная комедия“, сделанную по мотивам сценария „О бедном гусаре замолвите слово…“. К этой пьесе Андрей Петров написал много новых музыкальных номеров. Но тут струхнуло руководство театра. Мне говорили, что нет денег на масштабный музыкальный спектакль, что они не могут приглашать актеров-варягов, что по предложенной мной пьесе существует фильм, и так далее. В общем, стали отыгрывать обратно. Я потерял на этом полгода и решил вернуться в кино. Стать театральным постановщиком мне, в результате, не удалось».

Поскольку делать в кино музыкальный ремейк «Бедного гусара» Рязанов явно не собирался, он вернулся к размышлениям о «безыдейной хреновине» Жоржа Фейдо. Решившись все-таки написать сценарий на основе «Ключа от спальни», Эльдар Александрович безжалостно отринул почти все, что имелось в первоисточнике. «От оригинала остался пьяница, который попадает в квартиру, где совершается адюльтер, название и лающий извозчик. Остальных героев я придумал. Меня несло, как Остапа. Так появился майор, которому изменяет жена, влюбленный орнитолог, поэт (Сергей Маковецкий) — какой Серебряный век без поэта! Героя я сделал фабрикантом. Можно было выбрать красавца на эту роль. Но это комедия, мне хотелось посмешить, и я пригласил Николая Фоменко».

Несмотря на то что Маковецкий, Фоменко и другие талантливые и популярные актеры заведомо обеспечивали будущей картине какой-никакой успех, Рязанов прекрасно понимал, на сколь рисковое предприятие он идет. «Эта „фильма“, как говорили тогда, обязана была быть смешной абракадаброй: развлекательной, насыщенной трюками, безыдейной. В ней должны были происходить наивные, трюковые погони и безобразия, которые должны были доставить людям радость и удовольствие, вызывать смех. Это очень трудный жанр. Здесь легко впасть в пошлость, безвкусицу, дешевку».

К сожалению, уже и рязановский сценарий «Ключа от спальни» знаменует собой впадение… куда-то не туда. Мы не станем искать в нем приметы «пошлости, безвкусицы, дешевки» — проще и справедливее назвать этот сценарий «трэшевым». Трэш (к которому допустимо причислить, например, комедии помянутого Эйрамджана) может быть и вполне восхитительным; главное, чтобы им занимались люди, по-настоящему к данному направлению склонные. Про творчество Рязанова можно говорить все что угодно, но все же трэшем до той поры он не занимался никогда — и ни малейшего влечения к этому методу освоения действительности не обнаруживал.