Вскоре нелепая история дошла до Эльдара, и он был взбешен. А в таком состоянии он был буквально опасен. Рязанов немедленно ринулся в дом Донского, высказал все, что о нем думает, и продиктовал ему следующее заявление, обращенное к Алексею Романову, которое Марк Семенович безропотно записал и подписал:

«Уважаемый Алексей Владимирович! В моем выступлении на совещании от такого-то числа я заявил с трибуны, будто бы Рязанов сказал мне, что ему не нравится его собственная картина „Старики-разбойники“. Так вот, я не беседовал перед совещанием с Рязановым, ничего подобного он мне никогда не высказывал. Я увлекся и произнес неправду. Приношу извинения собранию, Вам и Э. Рязанову».

Сразу после этого Рязанов отправился с этим заявлением к Романову, но по дороге в Госкино пыл режиссера, как всегда с ним бывало, стал быстро остывать. То, что Донской так легко стушевался перед его напором, постфактум несколько даже смутило Рязанова. «Не порвать ли эту чертову бумажку в клочки?» — подумал он. В конце концов режиссер принял соломоново решение: отвез заявление Романову, однако не стал заходить в его кабинет, а попросил секретаря передать бумагу начальнику, после чего удалился. Казус себя исчерпал, и Рязанов к нему не возвращался, записав эту историйку лишь для одного из изданий своих «Неподведенных итогов».

Пьеса «Сослуживцы» (будущий «Служебный роман»), законченная еще до начала съемок «Стариков-разбойников», была написана Брагинским и Рязановым из тех же меркантильных соображений, которые подвигли их на создание пьесы «Однажды в новогоднюю ночь» (будущей «Иронии судьбы»). Однако к придумыванию и литературной отделке «Сослуживцев» авторы подошли уже с бóльшим тщанием, чем к своей первой пьесе, выплеснутой на бумагу за какие-то 12 дней. Второе драматургическое творение писателей отняло у них целых 22 дня. Это не замедлило сказаться на качестве: «Сослуживцы» во всех отношениях совершеннее пресловутой «Иронии судьбы».

Сценические требования, заданные второй пьесой, при этом были примерно такими же, что и в прошлый раз: всего шесть действующих лиц и одна-единственная декорация. С характеристики персонажей и места действия, как принято в данном жанре, пьеса и начинается. В фильме «Служебный роман», снятом через шесть лет после написания «Сослуживцев», эти вводные пояснения авторов частично стали закадровой речью главного героя Новосельцева, от лица которого ведется экранное повествование:

«Действие пьесы развертывается в одном из статистических учреждений. Авторы, понимая, что театр ограничен количеством артистов, наугад выбрали для пьесы всего лишь шесть представителей учета и статистики. Авторы, разумеется, первой представляют директора учреждения:

Калугина Людмила Прокофьевна, возраста неопределенного, лет ей на вид не то сорок, не то сорок пять, одета строго и бесцветно, разговаривает сухо, приходит на работу раньше всех, а уходит позже всех, из чего понятно, что она не замужем. Людмила Прокофьевна, увы, некрасива, и сотрудники называют ее „наша мымра“, конечно за глаза.

Самохвалов Юрий Григорьевич, ее заместитель. Лет около сорока, хорош собой, элегантен, моден, ботинки всегда начищены, волосы причесаны, мысли тоже.

Верочка, лет двадцати трех. Любопытна, как все женщины, и женственна, как все секретарши. Гордится своей внешностью, и на это у нее есть основания.

Новосельцев Анатолий Ефремович, скромен, застенчив, робок. Именно поэтому за семнадцать лет безупречной работы не смог вскарабкаться по служебной лестнице выше должности старшего экономиста.

Рыжова Ольга Петровна, женщина, обремененная семейными заботами. На себя времени не остается. Но Ольга Петровна не унывает. Энергия бьет в ней ключом.