«О-па!»

Вдруг комната непомерно раздулась — стала напоминать собор. Наступила такая мертвая тишина, что слышно было, как дым от сигареты струится.

Сестрица проговорила:

— Не хило. Возложить на человека такую ответственность…

— Наверное, да.

Я спросила Джереми:

— Где ты живешь? Отвезти тебя домой? По правде говоря, с ног падаю от усталости.

— Мне негде жить.

— Как так?

— Поссорились с подружкой. Можно у тебя перекантоваться? Пару дней, не больше.

— Ну конечно, о чем разговор. Оставайся. — Сразу кровь в голову ударила — как же так, у меня дома еще никто не оставался на ночь. Мысли закружились вокруг мелких сбоев в моем графике, которые вызовет его пребывание. Чем кормить на завтрак? Я люблю в тишине почитать газету. Как быть с ключом? А уборная?!

Джереми успокоил:

— Да не напрягайся ты. Я примерный гость. Не пачкаю. Не ворую. Могу что-нибудь отремонтировать.

Мы с Лесли приготовили ему постель, завалив диван одеялами и подушками, чтобы на нем хоть как-то можно было уснуть. Парень молча наблюдал за нашими приготовлениями. Он вел себя так, словно счастлив просто находиться рядом. Такого со мной еще никогда не случалось.

Лучи заходящего солнца выкрасили комнату в ярко-оранжевый тон — помню, как красиво смотрелись простыни в его свете. Сестрица поинтересовалась нашими планами на ужин, я подняла взгляд на Джереми — и вдруг заметила, что он дрожит.

— Что случилось?

С его лба струился пот.

— Джереми, что с тобой?

— Я ослеп.

— Что?

— Ослеп.

— Ничего не понимаю.

Сестра забеспокоилась:

— Лиз, тебе помочь?

— Заткнись, Лесли. — Я обняла сына за плечи. — Ты видишь свет? — Помахала рукой у него перед глазами. — Хоть что-нибудь?

— Нет.

— Джереми, что происходит? Опять наркотики?

— Нет. Я и вчера не хотел.

Сын протянул мне руку, и я подвела Джереми к постели, которую мы только что приготовили. Парень был страшно напуган.

— Слушай, я могу тебе чем-нибудь помочь? Давай съездим в больницу.

— Не надо.

— Малыш, я не знаю, что еще сделать. — Я сама удивилась, что за какой-то день он вдруг стал для меня «малышом».

— Позвони Джейн. Я продиктую номер.

— А кто это?

— Позвони — все узнаешь.

Он продиктовал несколько цифр и свернулся калачиком. Я набрала номер, и мне ответила какая-то женщина — таким тоном, словно я оторвала ее от любимого телешоу.

— Н-да?

— Джейн?

— Да. Кто спрашивает?

— Это Лиз.

Отношение собеседницы тут же изменилось.

— Что с ним?

— Он у меня дома. Джереми благополучно выписали из больницы, и мы пришли ко мне перекусить, как вдруг он… ослеп.

— О Господи…

— Это серьезно?

— Говорите адрес. Сейчас подъеду.

— Что мне сделать? «Скорую» вызвать?

— Нет, просто никуда не уходите. Все наладится. Обождите полчасика, ладно?

— Точно обойдется?

— Положитесь на меня.

Я так и поступила.

Вот было бы здорово, если бы современная медицина изобрела лекарство, от которого дни казались бы длинными — как в детстве.