Что именно захотели сделать мужики, я не стал узнавать, все так быстро произошло, что вообще не до разговоров по душам получилось. Да и так ясно, что собрались побить и ограбить без лишних базаров, как приучены по жизни своей лихой.

Уж как получилось — так получилось, страдать лишним человеколюбием и боязнью оборвать чужую жизнь точно не стану. Тем более, что у таких явно нехороших товарищей по повадкам. Замахнулся на меня не по делу и попробовал ударить — получи, не отходя от кассы сдачу полностью и попробуй ее еще переживи в своей бестолковой жизни.

«А теперь хорошо бы этого вонючку руками лучницы пристрелить, чтобы он не болтал лишнего пока про чужой голос в своей голове. Кто его знает, как тут к таким умениям относятся? С жестким взятием под контроль сознания? Может, так же негативно, как в землях Империи?»

Тут, конечно, самое такое место безопасное для использования моего умения, район обитания разбойников лесных.

Но и здесь лишних свидетелей оставлять нельзя, сразу же разнесут среди своих, что этот вот гость в мозгах у них копался. И своих же товарищей по голове бить заставлял.

Мне вообще все эти разговоры свидетельские пока не нужны, пока не возьму ситуацию под свой полный контроль.

Лучше всего именно лучницу в смерти этого мужика с дубинкой запутать, чтобы оказалась со мной в одной лодке на какое-то время.

Придется с ним попрощаться в самом скором времени, пока не начал петь жалобные песни о том, что это не он, а кто-то другой напарника вырубил.

Положено мне максимально сурово себя проявить для начала перед окружающими, чтобы не думали о себе слишком много лесные жители. Видно, что у местных все довольно просто с незваными гостями выходит по первоначальному общению.

Поэтому через минуту оставил сознание вонючего соседа в покое и толкнул-шепнул по сознанию девки-лучницы с пропитым до хрипоты голосом:

— Стреляй!

Полностью прикрывшись телом замершего в оцепенении бандита.

«Ох, и воняет от него дерьмом и грязью. Не мылся пару месяцев уже минимум, чертов грязнуля, — успел почувствовать и подумать я. — Так и отправишься грязным на тот свет. Жукам и червям здешним все равно, кого жрать».

Как свистнула долгожданная, спровоцированная мной стрела и вошла в грудь приговоренного приятеля лучницы, он на этот подлый выстрел только печально всхлипнул и осел.

Я же максимально бережно опустил тело лицом вперед на землю, чтобы стрела не сломалась и зашла как можно дальше.

Ни к чему ему долго мучиться, рассказывать о том странном событии, что случилось с ним только что. Пусть отвлечется на что-то совсем другое, хотя бы на древко, торчащее в своей груди и железный наконечник, все ближе к сердцу подбирающийся…

Как услышал истошный крик из холодеющих уст освобожденного от моего влияния мужика:

— Ксита! Сучка! Ты в кого попала? Тварь кроворукая! Что б ты сдохла! Больно то как!!!

И долгий жалобный стон после этого эмоционального выступления, когда острый наконечник добрался до особо чувствительно места в организме второго по счету неудачника.

Речь мне вполне понятна, только произношение здесь заметно более жесткое по сравнению с имперским, это я еще после первых слов девки понял. С гальдским языком у меня все тоже в порядке.

Однако, помня хорошо про нужные мне для прокачки умений чужие смерти, все же не пустил важный процесс на произвол судьбы. А добил мужика уже сам точным ударом ножа в шею спереди.

Он дернулся и умер совсем, я же задумался на секунду, что это первая человеческая смерть на моих руках, пусть он и так уже был не жилец после стрелы лучницы.

«Я же только немного пораньше прекратил его мучения. Сделал даже хороший местами поступок. В основном, конечно, хороший».

Первая — так первая, что с этим поделаешь? Придется и такой отдельный счет чужих человеческих жизней открывать.