И еще пара добрых и ласковых слов, сказанных между делом, растопили девичьи, никак не избалованные теплыми комплиментами и всякой прочей учтивостью, но жаждущие большой любви, сердечки.

Это я тоже понял сразу, и внизу живота сладко так потянуло, когда картина совсем голеньких, фигуристых сестер в моей кровати настойчиво начала меня преследовать по дороге.

«Пора решать проблему женской ласки, а то скоро ни о чем другом думать не смогу», — понял я.

Первую половину дня мы ехали, вообще никого не встречая, потом стали попадаться селяне в полях. Они долго разглядывают нас, выпрямившись и давая отдых своим натруженным спинам. Удивляются каравану без солидной охраны в этих опасных местах, пара простых с виду мужиков на лошадях без оружия на виду надежными защитниками явно не выглядят.

Не положено простому народу тут оружием обвешиваться, для этого определенный статус должен быть.

«Ну, мы выглядим правильно, как обычный караван из телег, обычные мужики, обычная охрана из таких же мужиков и я, единственный тут в кожаной жилетке, как представитель торгового сословия».

Чтобы не цеплялись к нам лишнего местные благородные господа и лица, облеченные властью. Да и товара никакого нет на телегах, кроме сена и травы для лошадей, в дорогу запасенных.

Похоже, что своей бандитской деятельностью компания Хоба и наемников здорово перепугала местных, поэтому царит здесь такая пустота на дороге.

Не удержались мы от посещения первой таверны на пути в обед, хотя здесь все про них и их делишки наслышаны. Наслышаны, однако в лица никого не знают, поэтому несколько простых возниц ни у кого не вызывают особого интереса. Поесть почти домашнего и выпить пивка наемников тянет прямо, как магнитом.

Ну, я их тоже понимаю, поэтому мы наедаемся и выпиваем вволю, а потом уезжаем, оставив два талера в кассе таверны и наших мужиков на облучках телег.

Двух лошадей в телегах привязываем к едущим впереди, зато так можем выспаться после сытного обеда и целого поросенка, которого убрал наш стол.

Только я не сплю, правильно понимая меру ответственности и еще то, что для простых возниц мы слишком широко гуляем. Должны бы удовольствоваться парой мисок каши и все за обедом. А не смаковать жареных целиком поросят.

Вот так можно легко спалиться на таких совсем не мелочах, как слишком много мяса и очень много пива за нашим столом.

Однако, за весь первый день проблем у нас не случилось, новости о таких щедрых крестьянах, разбрасывающихся золотом в тавернах, еще не опережают нас так явно. Да и вообще не опережают.

На следующий день я без жалости выталкиваю парней из номера следующего постоялого двора, где мы снова объелись и упились на радостях от цивилизации вокруг. Мужики ночуют во дворе, охраняя телеги с дорогим добром под сеном и наших лошадей. Я тоже с ними остаюсь на всякий случай. Наемники и лучницы заняли большой номер на шестерых за половину талера, что относительно не дорого по сравнению с едой.

Уже здесь случились кое-какие непонятки с местными крепкими мужиками, которым приглянулись наши спутницы.

А у них нашлось серебряные монеты, чтобы предложить статным девкам прогуляться во двор понюхать цветочки и полюбоваться лунами.

Это, конечно, уже конкретная наглость такая, через головы наших людей такое предлагать. Ведь девки явно с нами приехали, только мы — проезжие мимо, а мужики местные и их много в селе имеется, если что.

— Это, вы тут посидите и нам не мешайте договориться, а то бока намнем, чужаки! — слышим мы сразу от делегации из местных основательных крестьян.

— Что ты там хочешь? Да я тебя сам сейчас поимею! — сразу поднял ставки достаточно щупло выглядящий задира Шнолль

После этих слов так сразу и пошла веселая потеха с первыми тремя желающими комиссарского тела крепышами.

Получив от Шнолля и Вертуна умело по головам кулаками и по ребрам ногами, повалявшись и постонав под столами вволю, местные мужики здорово обиделись.