Поэтому я дохожу до них и командую спрятать свои личики под широкополыми шляпами, а при встрече с кем-то серьезным делать вид, что спят, как убитые и головы свои не поднимать от сена.

— С вашей грацией молодых ланей тут скакать между телегами не стоит, чтобы не вызывать у владетельных господ неоспоримого желания насчет вдуть вам по-быстрому! Даже не спрашивая о взаимности! В ближайшем к дороге кусту!

Да, передвигаются девушки совсем не так, как местные бабы, ногу правильно ставят и стараются походить на тех же наемников легкостью движения. Больше на балерин похожи, а крестьянские жены ходят вразвалочку, как утки беременные.

Сразу это в глаза кидается, поэтому вылезать с телег я им разрешаю только в туалет и уже во дворе постоялого двора.

Ксита с Фиолой кокетничают со мной и строят глазки, как положено молодым девицам в долгожданном, почти романтическом путешествии.

Девки, конечно, очень хорошие, мне здорово нравятся, только совсем не время начинать со сплоченной командой наемников разные терки насчет баб. Поэтому я только ругаю лучниц за глупость и ухожу, с ними здорово поссорившись, но настояв на походной маскировке настоящим образом.

Крепкие все же и совсем не избалованные девки выросли при монастыре, без проблем переносят вдвоем четырех крепких мужиков, да еще и со мной заигрывают.

Понятно, почему таких интересных лучниц наемники кинулись спасать во время захвата монастыря первым делом. Рискуя при этом своими жизнями нешуточно.

Телеги наши завалены свежескошенной лесной травой, прикрывают ею многочисленные трофеи и броню стражников, кучу оставшегося подкопченого мяса с моего верного спутника и остальной накопленный хлам.

Ту же одежду и обувь стражников, белье нательное, которое вчера не дошли руки кого-то запрячь постирать.

Деньги мои наградные, конечно, опытные наемники при обыске тел все нашли, до самой последней монеты, как не старались их спрятать стражники. Так что у нас на общем теперь счету около восьмидесяти пяти золотых талеров.

Довольно солидная сумма, мужики сами никогда даже вместе столько денег не имели, все прогуливали сразу же, как и положено вольным воинам, живущим только сегодняшними вечером и ночью.

Решили так держаться вместе, чтобы не кидались лишнего монетой привычные к шику наемники, мол, живем один раз. Поэтому деньги у меня остались в небольшой удобной суме через плечо.

Сумма солидная, однако тратить талеры по постоялым дворам придется широко и размашисто, на этом настаивают все мужики.

Я не спорю, хорошо понимаю, что соскучились по таким посиделкам мои напарники за полгода жизни в лесу. И они, и девки, да и я сам с удовольствием попробую новую жизнь на больших дорогах королевства.

Что тут могут представить трактиры и постоялые дворы совсем не избалованным удобствами путникам?

Еще понимаю, что выдержать такое поведение мужикам, чтобы выступать именно, как забитые по жизни крестьяне, тоже не получится, однако отношусь к этому, как к неизбежному злу.

Да сама манера держаться вызывающе в придачу к лицам, покрытым густо старыми и свежими шрамами покажет любому внимательному наблюдателю, что совсем не обычные крестьяне тут собрались куда-то ехать.

И что одежки эти простые-дешевые совсем не предназначены для четких и боевых мужиков.

— Бог не выдаст, свинья не съест! — именно эта фраза из земной жизни, перефразированная на местный лад, почему-то очень по вкусу пришлась моим товарищам.

В общем веду себя, как руководитель похода, обязанностями своими не пренебрегаю, строю и воодушевляю парней.

С лучницами пока в пути проблем меньше всего, на мои мужские слова они больше всех подопечных обращают внимание. Только я уже чувствую, что на ближайшем постоялом дворе мужики с лихвой отыграются за все эти мои разумные предосторожности.

И еще пара добрых и ласковых слов, сказанных между делом, растопили девичьи, никак не избалованные теплыми комплиментами и всякой прочей учтивостью, но жаждущие большой любви, сердечки.