Раз парни идут сзади, мне лучше кидать перед стрелками или с боков от них.

Этим делом и занимаюсь, бросаю отвлекающие снаряды вверх так, чтобы они падали отвесно и не давали выцелить стражникам кого-то из наших. Тем временем наши пересвистываются между собой, договариваясь о совместной атаке, даже Вертун перебежал через поляну и оказался недалеко от меня:

— Они сидят, как мыши, боятся пошевелиться, говорят парни.

Тогда я повышаю голос и предлагаю сдаться страже:

— Эй, вы, которые с арбалетами! Жить хотите? Тогда сдавайтесь!

— Пошел ты! — слышу я в ответ, пока Вертун пробирается дальше.

Ну, наемники все в броне и со щитами, это уже их дело — такие штурмы в лесу устраивать. Не мое это, точно.

— Подохнете все тут! Нет здесь никаких раненых, все наемники живы и здоровы! Порубят вас, дураков, в мелкую крошку! Сдавайтесь и вернетесь к своим бабам домой! Обещаю белый хлеб каждый день, да еще с маслом и молоком за вредность!

— Сука! Попадешься нам еще! — слышу я в ответ, как раздается страшный рев где-то впереди. — Кишки на дереве развесим!

Понятно, это наши пошли в атаку, я тоже тогда ускоряюсь, понимая, что стражники сейчас разрядят все арбалеты и я могу оказаться прямо перед ними. Там уже фехтованием заниматься не стану, просто оглушу и добью.

Щелкают машинки, рев не унимается, значит, атака все идет. Вскоре и точно раздается два жалобно-предсмертных крика.

На меня из-за веток кустов выскакивает стражник, пожилой уже мужик с испуганным лицом, в одной руке он держит арбалет, второй только хватается за рукоять меча на поясе. Его я сразу бумкаю по голове и добиваю мечом в горло уже бесчувственное тело, живые свидетели моих талантов по-прежнему мне не требуются.

Мимо меня пробегает еще один выживший стражник, он вылетает из кустов в панике на открытую местность и там его сразу встречают две стрелы из луков сестер.

— У меня один! — кричу я, не умея общаться свистом, как сообщают информацию друг другу наемники.

— У нас еще один! — кричит Фиала.

— И здесь трое остались, — слышу я голос Шнолля.

— Все правильно, трое там, один у меня, четверых лучницы постреляли, они около поляны валяются. Их всего восемь и было! — считаю я.

— Ладно, тащим их на поляну! Арбалеты осторожно собираем! — командует Терек.

Я вытаскиваю своего стражника, из его пробитого горла обильно течет кровь. Потом помогаю выносить подстреленных и искать в кустах валяющиеся арбалеты.

— Дорогие машинки, валерийской работы, — с довольным их осматривает Вертун, похоже здорово разбирающийся в стрелковом оружии.

Я же вытираю пот со лба, уже вторая совместная стычка с наемниками проходит на отлично.

Никто не ранен, в щитах у Терека и Вертуна торчат болты, Шноллю попало в нагрудник вскользь. Поэтому он от полноты чувств выжившего заново человека возбужденно комментирует смерть стражников, ни сколько не стесняясь в выражениях.

Ксита с Фиалой вышли из своих кустов, держа свои небольшие, сложные луки наготове, теперь с интересом смотрят на тела, которые мы выкладываем перед кустами.

— Мне все же выплатили премию-награду за бандитов! Целых пятьдесят талеров наших общих денег. Только сейчас у меня их нет! — нарушаю сосредоточенную тишину я.

— Опа! А где же они? — это опять неугомонный счастливчик Шнолль.

— Эти отобрали, как только отъехали от города, уроды! Руки связали, петлю набросили на шею и убили бы наверняка.

— Поэтому обыскивайте их тщательно, у каждого по три талера должно быть. А у этого все двадцать с лишним, — я показываю на неподвижное тело Кирила. — Он должен долю Капитану стражи отдать, половину всей суммы!

— Это Смолетту, что ли? — вспоминает имя начальника городской стражи Жофера Терек.