— Да нет, он просто струсил! — прошептала Клитемнестра. — Он не любит состязаний. Говорит, ему в них не везет.

— Я выступлю вместо него, — прогудел Агамемнон, и несколько голов обратились в нашу сторону.

— Добро пожаловать! — Отец приветственно простер руки. — Рад видеть моего любимого зятя!

— Пока у тебя только один зять и есть. — Агамемнон любил вносить дополнительную ясность в очевидное. — Впрочем, это уже ненадолго.

Люди двигались вокруг нас по большому открытому двору, на иные лица падал свет факелов, другие оставались в тени. Женщин было мало: несколько соискателей привезли сестер, родных или двоюродных, но большинство приехали одни. Я обратила внимание, что воины прибыли при оружии и в доспехах: намеревались ими воспользоваться во время испытаний.

— Мира и процветания тебе, великий царь Спарты! — Рыжеволосый мужчина с широкой грудью подошел к отцу и поднял заздравный кубок. — И тебе, прекраснейшая из цариц.

Он поклонился матери.

— И тебе процветания, Одиссей из Итаки, — ответствовал отец. — Чем собираешься нас удивить? Какой приготовил сюрприз?

Отец осушил до дна кубок, слуга быстро наполнил его вновь.

— Никаких сюрпризов, великий царь, — ответил Одиссей. — Я знаю, что не могу состязаться с богатейшими мужами, которые съехались сюда со всей Греции и из-за Эгейского моря. Итака — бедный остров, каменистый и бесплодный. Нет, мне нечего предложить тебе.

— Так я тебе и поверил. Стал бы ты проделывать столь дальний путь, если бы тебе нечего было предложить.

Одиссей улыбнулся.

— Разве что совет, мой царь, разве что совет. Он поможет тебе принять правильное решение.

Отец нахмурился.

— Советов мне хватает. Прошу тебя, не трать на меня свой совет, если хочешь оставаться моим другом.

— Мой совет позволит грекам сплотиться. Иначе не миновать кровопролития.

Отец пристально посмотрел на Одиссея.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что отвергнутые женихи не захотят смириться с твоим выбором. Они могут схватиться за оружие — и дружеские соревнования превратятся в смертельную схватку.

Мать прерывисто вздохнула и прижала руку к горлу, но сдержалась, и выражение ее глаз не изменилось.

Думаю, не только я, но и отец с матерью вспомнили пронзительный крик сивиллы: «Из-за нее разразится великая война, и множество греческих мужей погибнет!» Но ведь Одиссей не слышал ее пророчеств. Откуда он может знать?

— И что же ты предлагаешь? — спросил отец.

— О! Прежде чем рассказать тебе свою идею, попрошу тебя об ответной услуге.

— Так я и знал. Тебе что-то надо, — проворчал отец.

— Конечно. Но не руки Елены. Я не достоин ее. — Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Но может, я породнюсь с тобой иначе.

— Говори скорее, чего ты хочешь!

Отец был явно встревожен ужасной перспективой, которую нарисовал перед ним Одиссей, — он и сам этого опасался.

— Я хочу, чтобы ты замолвил за меня словечко перед твоей племянницей Пенелопой, — ответил Одиссей. — Вот ее я хотел бы взять в жены.

— Всего лишь? — Отец вздохнул с облегчением.

— Для меня это очень важно.

— Хорошо. Я сосватаю тебя и добьюсь согласия. Остальное сделают боги. А теперь — твой черед платить по договору!

— Моя идея проста, но позволит избежать любых неприятностей.