— Когда же мясо будет готово? Клянусь Гермесом, я сейчас умру от голода! — Мимо прошел, потирая живот, толстяк Элефенор. Громко рыгнув, он поспешил к одному из костров и жадно смотрел, как слуга снимает мясо с вертела. Затем схватил истекающий жиром кусок, рвал мясо прямо руками и забрасывал в глотку.

— Нет! Остановись! — Неожиданно из темноты показался мальчик, который смело шел к толстяку. — Перестань! Это невоспитанно!

Элефенор наклонил голову и уставился в темноту — выяснить, кто говорит.

— Что? — пробормотал он с набитым ртом, не прекращая жевать.

— Я говорю, это невоспитанно — есть, как ты! Ты же не вор и не зверь! — Мальчик прямо смотрел ему в глаза.

— Кто смеет так разговаривать с Элефенором из Эвбеи? — Элефенор быстро дожевал и проглотил кусок.

— Ахилл из Фтии, — ответил мальчик.

— Что ты за фрукт — Ахилл из Фтии?

— Сын Пелея и богини Фетиды!

— Кто бы ты ни был, тебя нужно высечь. — Элефенор отвернулся, важно вытирая руки о платье.

— Я правду сказал!

Элефенор покачнулся, как большая дыня, и наклонился вперед.

— Довольно! Если ты не заткнешься сию секунду, я высеку тебя собственными руками. Где твоя мать?

— Я же сказал тебе, она богиня!

— Вот ты где, Ахилл! — подошел высокий юноша. — Оставь этого человека в покое. Прости его, — обратился он к Элефенору.

— Нет, я не прощу его. Это отвратительный ребенок.

Элефенор выпрямился во весь рост. Пятна жира темнели сбоку на его тунике.

— А он, он неотесанный болван! — кричал мальчик. — Я уверен, царевна даже не коснется твоей жирной руки!

— Перестань, — успокаивал мальчика старший товарищ, и действительно ему это удалось.

— Хорошо, Патрокл.

Я удивилась, как быстро прошел гнев Ахилла и он послушался Патрокла. Вдруг мальчик заметил меня.

— Смотри, смотри, Елена! — закричал он, показывая на меня пальцем.

— Да, — кивнул Патрокл. — Царевна, я рад тебя видеть, но не смею говорить с тобой, пока не подошла моя очередь. Не хочу, чтобы меня заподозрили в дерзости.

Он нравился мне.

— А в противном случае тебя заподозрят в надменности, — ответила я. — Или — как ты говоришь, Ахилл? — в невоспитанности. Кроме того, — добавила я, вдохновленная словами Одиссея о том, что я сама буду делать выбор, — я имею право говорить с кем хочу и когда захочу.

— Похоже, я один из самых молодых женихов, — сказал Патрокл. — Меня могут обвинить в том, что я нарушаю порядок.

— А сколько тебе лет? — решила я спросить, раз уж он упомянул о возрасте.

— Четырнадцать, — признался он.

Он выглядел гораздо старше своих лет, о чем я ему и сообщила.

— Неудивительно! — вмешался Ахилл. — Он убил товарища в игре, когда был еще меньше! И отец привел его к моему отцу, чтобы тот очистил его. Он стал моим оруженосцем. Так что он настоящий мужчина!

— Это было нечаянное убийство, — мягко уточнил Патрокл. — Я не хотел причинить ему вреда.

— Но однажды пролитая кровь требует отмщения, — ответила я. — Я рада, что ты остался цел и невредим.

Я хорошо знала про обычай кровной мести. Даже за нечаянное убийство положено мстить, и из рода убийцы должно быть убито столько же человек, скольких он лишил жизни.