Я послушно вытянулась на кровати, она мяла мой живот и прикладывала к нему ухо. Руки у нее были ласковые в отличие от манеры говорить.

— Вроде бы все в порядке, — заключила она и встала. — Так, говоришь, ты должна родить в середине зимы?

— Нет, ближе к концу.

— Это хорошо. А то как бы я карабкалась в гору, когда она заледенеет? Теперь, деточка, ты должна есть пищу, которая будет поддерживать воду в твоем организме. Пища, которая поддерживает огонь, может вызвать схватки до срока. Поэтому ни лука-порея, ни уксуса. Да, это нелегкая диета. Но и работа нам предстоит не из легких. Если будут вопросы — посылай за мной.

Она наклонилась и прошептала мне на ухо, как большой секрет:

— Люди ничего не знают ни о родах, ни о младенцах. Не слушай дураков. Всегда спрашивай меня.

Пиелу мне боги послали. Ее терпение было неисчерпаемо: я задавала бесчисленные вопросы. Но на один — почему моя фигура не изменилась — она не смогла ответить, только покачала головой: «По-разному бывает, деточка, по-разному».

Я гадала про себя: может, моя фигура остается такой же изящной, как всегда, благодаря моему божественному происхождению? И еще я думала: возможно ли, чтобы женщина, в которой есть хоть капля божественной природы, умерла при родах? Не служит ли она защитой? Но я не могла спросить об этом Пиелу — ведь с подобным ей не приходилось сталкиваться.

Менелай вел себя, как старая бабка, он суетился и паниковал куда больше матушки, всего опасался и остерегался. Когда мы были вместе, он прикрывал меня руками. Однажды он хотел меня заставить носить вместо оберега ужасное золотое ожерелье, но я категорически отказалась: его тяжесть была непомерной.

Он стал готовить оружие и доспехи для будущего, как он полагал, мальчика.

— Он станет воином, — заявил Менелай, с гордостью показывая только что сделанные щит и меч.

Я коснулась золотой рукоятки меча с прекрасной инкрустацией, на которой были изображены воины, преследующие льва. Все мечи кажутся прекрасными, когда смотришь на них, забывая об их кровавой работе.

— А как мы назовем… его? — спросила я.

— Я уже придумал имя! — гордо заявил Менелай. — Никострат, что значит «побеждающая армия»!

— Я понимаю, что это значит. Но сможет ли он оправдать такое имя?

— А разве может быть иначе? — ответил Менелай, но слегка растерялся.

— А если родится девочка?

Он пожал плечами.

— Тогда назовем ее в честь чего-нибудь красивого — цветка или нимфы.

— Мне нравится имя Гермиона.

— «Царственная колонна»? Что за выдумка? — рассмеялся Менелай.

— Я хочу, чтоб она была сильной. Чтобы служила опорой людям. И была мудрой правительницей.

— С чего ты взяла, что она вообще будет правительницей? Женщины никогда не правят самостоятельно.

Он, похоже, обиделся, потому что спрятал щит и меч.

После этого разговора Менелай стал спать отдельно и редко звал меня разделить с ним ложе. Он говорил, мол, это плохо для ребенка, и он не хочет причинить ему вреда, поэтому мне нужен полный покой. Я не понимала, чем он занимается в одиночестве. Вид у него был по большей части сердитый, иногда он задумчиво бродил по залам дворца. Проходя мимо меня, он грустно улыбался.

Со временем я все же пополнела, стала неуклюжей и чувствовала все больше и больше телесных неудобств. Росло и мое беспокойство по поводу Менелая. Он выглядел несчастным — а почему, я не понимала. Он хотел получить меня в жены, он совершил этот невероятный поступок, чтобы завоевать меня, он со временем станет царем Спарты, совсем скоро у него появится наследник.