«Доми! Прошу, здесь моя семья».

«А мне не важно!» - Она махнула рукой в сторону клеток для разведения и железного леса за ними. - «Радуйся, что я не выкидываю тебя в лес на радость местных тварей. Радуйся, что я не позволяю, чтобы тебя изнасиловали, избили до потери сознания и съели Они. Радуйся, что у меня больше морали, чем у тебя!»

Лицо эльфа больше напоминало маску мертвеца. - «Да, доми».

«Убирайся! Сейчас!» - заорала Тинкер.

Он поклонился и убежал.

Она повернулась к другим эльфам Клана Ветра, наблюдавших за этой сценой с открытыми ртами. - «Если кто-нибудь из вас допустит, чтобы еще один ребенок пострадал — будь то человек или эльф Клана Камня, или тэнгу — неважно, какой расы, если кто-нибудь допустит, чтобы пострадали еще дети, я выпровожу вас из города!»

Трясясь от гнева, Тинкер выскочила с вокзала. Только дойдя до Роллса, она осознала, что ее поступок означал, что она обладает властью выкинуть эльфа из Западных Земель.

«Я же могу это сделать, так ведь?» - Тинкер спросила Пони. - «Я могу приказать ему уйти из города?»

«Да, доми, ты можешь это сделать. И, учитывая нашу войну с Они, было мудро привести его в пример остальным».

ГЛАВА 7: КОЛЫБЕЛЬНАЯ КАМНЯ

Масленка первым услышал вой — тонкий, ужасный звук. Пройдя по коридорам больницы в поисках его источника, он наткнулся на Виверна, смотрящего на маленькую дрожащую кучку грязных лохмотьев на полу. Масленке понадобилась минута, чтобы распознать в этой массе истерически завывающего эльфа.

«Почему о нем не позаботились?» - спросил он Виверна.

«Весь персонал больницы занят остальными» - ответил королевский секаша. - «Этот эльф не сильно пострадал».

Виверн использовал мужской пол, говоря о ребенке. Может быть, это Шелест Листьев? Или это другой ребенок, а тело музыканта лежит среди умерших? Как бы то ни было, мальчик не перестанет плакать, пока его не вымоют, накормят и успокоят. Виверн расстроено и беспомощно взирал на ребенка.

«В другом крыле есть ванная комната» - подсказал Масленка.

Виверн одарил его взглядом оленя, застывшего в свете автомобильных фар. Масленка еще ни разу не видел такого выражения лица у секаша. Видимо, забота о детях не входила в обучение воинов.

«Ты можешь взять его под свою ответственность?» - спросил секаша.

«Да» могло обозначать нечто большее, чем просто купание ребенка. Масленка взглянул на Радость, стоявшую прижавшись к дверному косяку, как будто только это мешало ей пуститься наутек. С ней бы произошло то же самое, или даже хуже, если бы Масленка не заметил ее на станции и не взял под свою защиту.

Что значил еще один ребенок? У него в квартире еще оставалась одна свободная спальня.

«Да» - ответил Масленка. - «Могу».

Секаша коротко кивнул, а затем с сомнением спросил. - «Ты сможешь его унести?»

Масленка хотел было ответить «Да», но затем задумался. Ему необходимо пронести пару через полбольницы и множество дверей. Мальчик был меньше него, но ненамного. - «Ты не мог бы отнести его до ванной комнаты?»

Как только секаша взял его в руки, ребенок завыл еще громче. Воин стоически проигнорировал рев и проследовал за Масленкой по коридору.

В начале лета больница была местом загадочным и неизвестным. Масленка даже не мог точно сказать, где она находится за пределами анклавов. Однако, после того, как он доставил туда раненного Ветроволка в канун летнего солнцестояния, Масленка стал постоянным посетителем больницы, то и дело навещая Тинкер, когда она выздоравливала после очередных «приключений».