Ее народ? Они что ли уже забыли, что до праздника Летнего Солнцестояния она была человеком, уроженкой Питтсбурга? И тут дело не в том, кто владеет городом, а в элементарном соблюдении приличий. - «У вас есть дети?»

«Да, мальчик».

«Если ваш сын умрет за пределами города, на Эльфдоме, вы с радостью позволите эльфам творить что угодно с его телом? Оставить его на корм диким животным, или сделать из него чучело?»

Женщина задохнулась от возмущения - «Они бы не посмели...»

«Так вы поступаете с их детьми! Для эльфов держать тела этих детей в ящиках — это такое же надругательство, как сделать из вашего сына чучело».

«Можно подождать и до завтра, ничего не изменится...»

Тинкер не заметила, что Виверны покидали комнату, пока они не промаршировали от дверей морга прямо к ней. Они выглядели очень разозленными, что было только к лучшему, так как они невероятно быстро говорили на Высоком Эльфийском. Тинкер подозревала, что никто из людей не сможет уследить за ходом разговора. К сожалению, вся эта словесная канонада предназначалась ей.

«Прошу прощения, я не понимаю». - Тинкер обратилась за помощью к Пони.

«Они требуют, чтобы ты немедленно предала детей небу».

Тинкер повернулась к людям. К счастью, они достаточно владели эльфийским, чтобы понять Пони. - «Ладно, вы сделаете то, о чем я прошу, или Вы хотите сообщить Вивернам, что они должны подождать до завтра?»

Законченных идиотов и тупиц среди них не оказалось.

Помня о своем обещании Лейн, Тинкер заставила Эсме присоединиться к их внезапно образовавшейся процессии к похоронному бюро. Ее мать не произнесла ни слова во время трехсторонних переговоров. Она только молча смотрела на Тинкер, заставляя ту нервничать. Молчание продолжилось даже когда они оказались наедине в салоне Роллс-Ройса. Тинкер поняла, что Эсме злится на нее за то, что она не рассказала об их связи при первой встрече.

«Это ты бросила меня в инкубатор и смылась из города», - проворчала Тинкер устраиваясь на переднем сиденье между Пони и Яростной Песней. - «Если кто-то и имеет право злиться, так это я».

С заднего сиденья донесся вздох Эсме. - «Я знала, что Они убьют всех людей в Питтсбурге, если Леонардо Дюфэ не передаст весь свой талант и гениальность наследнику, который сможет закрыть открытые им ворота. Я нашла твоего дедушку и уговорила его использовать сперму Лео, чтобы сделать... чтобы создать тебя. И я знала, что мне нужно спасти Цзина Вонга, поэтому мне пришлось прыгнуть через врата».

Любой другой просто бы уговорил Лейн уехать из Питтсбурга. Однако для нее Эльфдом был необходим как воздух. Эсме не могла просто перевезти сестру на безопасную Землю, она должна была обезопасить Эльфдом. Выбранный ей способ поражал своей безумностью, но сложно оспорить его очевидный успех.

Но Тинкер не успокоилась. - «Значит, ты просто отдала яйцеклетку и умчалась, даже не потрудившись узнать пол своего ребенка?»

В отражении в зеркале заднего вида Эсме вздрогнула как от удара. «Нет, все не так. Сначала да, ты была для меня только наследником Лео, но потом я осознала, что могу не пережить катастрофу, а если и спасусь, то никогда больше не вернусь на Землю. Ты стала бы единственным, что осталось после меня на Земле. Я перестала считать тебя только ребенком Лео. Ты стала моим ребенком. Моей драгоценной дочерью».

«Нет. Ты думала, что у тебя сын. Я ничего не значу для тебя».

«Ты очень дорога мне». - Эсме наклонилась вперед и ущипнула Тинкер за щеку. - «И ты намного симпатичнее, чем я себе представляла».