Возможно, ему лишь на руку, что большинство конфликтов сейчас решаются на арене. Киртиан точно знал, что даже худшие его бойцы по силе и проворству равны лучшим из тех, кто сейчас сражается, и превосходят большую часть тех, кто ждет своей очереди вступить в схватку.

Он не сомневался, что, если дело дойдет до такого боя, его сторона не останется в проигравших.

Осознав это, он малость расслабился. И вправду, он зря беспокоится. Пока споры будут решаться при помощи людей‑гладиаторов – вроде тех, которых он сейчас видел, – ему бояться нечего.

На самом деле, чем дольше Киртиан присматривался к участникам предстоящей схватки, тем больше убеждался в первоначальном выводе. Странно, вообще‑то: все без исключения гладиаторы были неплохи – но почему‑то они были моложе, чем ожидал Киртиан. Это был важный бой – по крайней мере, так ему дали понять. Почему же тогда участники распри не выставили гладиаторов постарше? Ведь стоило бы взять самых опытных!

"Как там говорит Джель? «Молодость и энергия против опыта и хитрости не выстоят».

Киртиан так увлекся обдумыванием своего положения и наблюдением за боем, что перестал слышать болтовню у себя за спиной. Когда же он вновь принялся отслеживать разговоры окружающих, то обнаружил, что гости заключают пари – не только об исходе боя в целом, но и о судьбе отдельных бойцов. Это заинтересовало Киртиана, и он без зазрения совести принялся подслушивать.

– Ты наверняка что‑то знаешь, раз делаешь такие высокие ставки! – подозрительно произнес молодчик с томным голосом. – Галиат, не принимай пари! Он слишком уверен в исходе! Наверняка он подкупил тренеров, и те кой‑чего ему шепнули!

– Чепуха! Ничего он не знает – просто блефует. А я уже сто лет мечтаю заполучить этого коня! – отозвался новый голос. Киртиану показалось, что новый собеседник успел хлебнуть лишку и потому говорит немного невнятно. – Я принимаю пари! Твой скаковой конь против моей рыжей наложницы и пары браслетов с драгоценными камнями за то, что вон тот боец с двумя мечами пустит кому‑нибудь кровь прежде, чем сам получит первую отметину!

До Киртиана лишь несколько мгновений назад дошло, о чем они говорят, а когда он наконец понял, его замутило.

Сама идея о том, что человека оценивают наравне с конем.., нет, что его считают менее ценным, чем коня, – ведь вместе с женщиной предлагают доплату… Киртиан чувствовал себя так, словно пропустил удар под дых – настолько чуждым оказался для него образ мыслей этих эльфов.

Да, конечно, он знал об этом и раньше, но никогда не сталкивался с этим на конкретном примере. До сих пор, насколько приходилось видеть Киртиану, с рабами Аэлмаркина обращались примерно так же, как с его слугами.

«Я и вправду чужой здесь. Если бы они узнали, как мы относимся к нашим людям, они сразу же уничтожили бы нас всех». Его сочли бы предателем своей расы, сказали бы, что он хуже волшебников и диких людей. Ему ни в коем случае нельзя забывать об осторожности!

Наконец прибыли представители враждующих сторон – с большой помпой, в точно рассчитанный момент. Оба соперничающих лорда появились в сопровождении свиты пышно разодетых прихлебал. Для обоих приготовили ложи на противоположных концах арены, прямо над дверями, через которые выходили бойцы, и теперь лорды со свитами заняли эти ложи. Киртиан понял, что просто не в состоянии вспомнить ни их имена, ни к каким домам они принадлежат – впрочем, его это и не интересовало. Если впоследствии его представят этим лордам, он просто поздравит победителя и выразит соболезнования проигравшему, только и всего. Впрочем, вряд ли Аэлмаркин станет его кому‑то представлять. Разве что он придумал какой‑нибудь способ выставить при этом Киртиана в идиотском свете…

Процесс рассаживания по местам выглядел отрепетированным, словно какой‑то утонченный ритуал.