«Ничего, так будет не всегда, – пообещал он себе. – Разумеется, все это ненадолго. В последнее время старшие волшебники начинают прислушиваться ко мне, когда я пытаюсь их образумить. Вероятно, многие из них осматривают сейчас свои каменные норы и думают, что я‑таки прав. Все это свалилось на нас из‑за Шаны – так почему же мы должны слушаться Шану и ее драконов?» У более старых и мудрых волшебников нет никаких причин не желать возвращения прежних порядков. Они больше не сидят в осаде, не бродят в глуши… Пора расставить вещи по своим местам.

Ну, а если Парт Агон об этом не позаботится – что ж, этим займется он, Каэллах Гвайн.

А пока…

Он еще раз кисло взглянул на голый каменный пол.

Человеческих детей вроде бы посылали к реке нарезать тростнику для постелей – если, конечно, их «мудрая предводительница» не поручила им какого‑нибудь другого «неотложного дела». Должно быть, на берегу уже лежит множество охапок нарезанного тростника в ожидании, пока их кто‑нибудь заберет. На голом камне спать ужасно холодно…

Каэллах собрался уже кликнуть кого‑нибудь из учеников, чтобы послать его за тростником, но вспомнил, что учеников‑то у него не осталось.

«Ну, и что же мне делать? – рассерженно подумал он. – Выход только один, и запретить этого мне никто не может! Пропади я пропадом, не ходить же за тростником самому!» Волшебник не нуждался в магическом кристалле, чтобы разыскать место, где сложен нарезанный тростник: такие уловки требуются только неопытным ученикам. Он просто сосредоточился, направил свою силу…

В центре пещеры возник мерцающий шар света. Пара секунд – и в нем появились охапки тростника.

На миг волшебник задумался, сколько взять.

«Да сколько получится! – решил он. – В конце концов, я старший волшебник или кто?» Он мысленно «ухватил», сколько мог, и на пол шлепнулось десять охапок тростника. Пещера наполнилась ароматом свежего воздуха и запахом речной воды.

Каэллах самодовольно созерцал свою добычу. Конечно, для того чтобы устроить себе удобную постель, хватило бы и трех охапок, но…

«Ничего, нарежут еще. Они ведь даже не ученики! А я расположусь с комфортом. В конце концов, это мое законное право».

– Ну вот, водой мы обеспечены, – сказал Шане Денелор, указывая на грот, постепенно заполняющийся чистой родниковой водой. На круглом добродушном лице волшебника играла усталая, но довольная улыбка. За месяцы скитаний в глуши Денелор похудел и кожа его покрылась бронзовым загаром, на фоне которого редеющие волосы казались еще белее.

– Думается, со временем мне даже удастся отчасти восстановить былую магию, и через несколько лет во всей Цитадели будет проточная вода, и холодная, и горячая.

Когда я был учеником, мне случалось чинить трубы, так что эта работа мне отчасти знакома. Раз первые волшебники этому научились, значит, и мы научимся! – заявил он с решительным видом.

Шана улыбнулась своему старому учителю. Денелор очень и очень неплохо приспосабливался к новому образу жизни. Можно было ожидать, что он объединится со «старыми нытиками», но Денелор предпочитал не скулить по поводу трудностей, а искать выход.

– Ну, а пока что, – продолжал старый волшебник, – я могу провести воду на кухню и в баню. Завтра драконы вылепят ванны со стоками, баки для стирки и для мытья посуды. Они обещали устроить так, чтобы грязную воду можно было отводить, не загрязняя источник. Сегодня они занимаются очагами и дымоходами, а то пока, чтобы согреть воду, приходится греть камни на костре и бросать их в котел.