– Да не. Еще до закату должны тут быть. Дайте я флажок повешу, они сюда и причалятся.

Не дожидаясь согласия, он вытащил из челнока линялую красную тряпку и привязал ее к ветке так, чтобы тряпку хорошо было видно с реки.

– Ну вот, – сказал он с довольным видом. – Теперича будем ждать.

Шане ужасно хотелось проникнуть в его мысли, проверить, правду ли он говорит. Но стоит ли? А если она это сделает – заметит ли он и как к этому отнесется?

– Ну и прекрасно, – беспечно сказал Денелор. – Пойду наверх и скажу нашим, чтобы приготовили обед для наших новых.., союзников?

На последнем слове он вопросительно приподнял бровь.

Коллен пожал плечами.

– Я за всех говорить не можу. Там глянем. Ну, а ежели у вас найдется чего продать, так мы с удовольствием купим.

Денелор, видимо, счел, что этого достаточно. Он зашагал вверх по тропе, куда быстрее, чем мог ходить год назад.

Коллен сложил руки на груди и прислонился к стволу ивы, разглядывая Шану и Каламадеа.

– Ну на‑адо же! – сказал он наконец. – Полукровки.

Мы про вас слыхали, и про то, что вы натворили в то лето, тоже слыхали, а вот видать – ни одного не видал.

– Я могу сказать то же самое про изгоев, – отпарировала Шана. «Может, все‑таки проверить его? Может, спросить у него разрешения?» Он усмехнулся, словно ответ Шаны показался ему забавным.

Каламадеа изучал изгоя с тем же спокойствием, с каким он созерцал всех на свете – от буйных молодых дракончиков до могучих эльфийских магов.

– А почему по реке? – спросил он.

– На реке следов не видать, – ответил торговец.

– А‑а! – сказал Каламадеа. – Но ведь тут же нет ни эльфов, ни их рабов.

– Ага, – кивнул Коплен. – Но мы‑то торгуем с этими, ошейными. Не будет следов – ошейные не найдут. Раз не найдут, значится, им нас не взять. Тогда им приходится торговать по‑честному.

Шана тоже кивнула. Коллен рассуждал вполне логично. А то, что он не доверяет рабам, говорит в его пользу.

Значит, у этих людей развит инстинкт самосохранения и они не желают давать над собой власти тем, кто подчиняется эльфам.

– А нам вы почему доверяте? – спросила она:

– Откуда вы знаете – может, мы эльфы в личинах?

Коллен громко расхохотался, запрокинув голову.

– Оно, конешно, всякое бывает! Только ведь я не зря разведчик.

– Почему? – спросила Шана, видя, что он ждет этого вопроса.

«Потому как я владею людской магией, маленькая полукровка, – ответил он мысленно и ухмыльнулся, когда она вздрогнула. – Вот так я и сказал Ники и остальным, чтоб двигались дальше. И я знаю, что ты‑таки полукровка, потому как слыхал ваш разговор со стариком. Значит, вы владеете людской магией и личин на вас нету».

Шана растерянно заморгала – как и Каламадеа, которого этот голос тоже застал врасплох. Очень сильный «голос» – и Коллен, видимо, очень хорошо им владеет, раз сумел позвать этого неизвестного Ники так, что они ничего не услышали.

– Так ты что, хочешь мне в башку заглянуть? – дружелюбно сказал он вслух. – Ну, валяй. Мне скрывать неча.

Получив разрешение, Шана без колебаний проникла в разум торговца, пока он не передумал.

Она наткнулась не на мысль, а на воспоминание – сравнительно недавнее, судя по его силе и «свежести». Воспоминание было такое живое, что Шане казалось, будто все это происходит с ней самой.

Напряжение было почти невыносимым.