Не спеша сесть верхом при отсутствии седла не так‑то просто. Но Лоррин все‑таки сделал, как сказала Рена. Девушка положила свой мешок на холку кобылы. Они переупаковали тюки так, чтобы весь груз распределился на оба конца, а посередине оказалась перетяжка. Это была идея Лоррина. Так их удобнее везти на лошади – или на единороге. Ехать верхом без седла и так непросто, а с мешками за плечами они бы и вовсе не усидели.

Жеребец поднял голову, выгнул длинную шею, взглянул на мешок и снова принялся жевать.

Лоррин взялся обеими руками за теплую холку зверя позади мешка. В конце концов, это совсем как те упражнения, которым его обучали, – только делать все надо в два раза медленнее. Он надеялся, что у него хватит сил подтянуться.

Лоррин подтянулся на руках и забросил ногу на круп единорога. Был неприятный момент, когда жеребец дернулся и загарцевал, ощутив тяжесть всадника. Но потом зверь снова успокоился, и Лоррин устроился у него на спине, порадовавшись, что его учили ездить без седла.

Рена уже успела взгромоздиться на свою кобылу. Девушка выглядела необычайно веселой – что было особенно странно, если принять во внимание их нынешнее положение. Лоррину никогда еще не приходилось видеть сестру такой оживленной. Щеки Рены слегка раскраснелись, зеленые глаза сверкали, и даже коротко обрезанные волосы, завившиеся небрежными локонами, выглядели куда лучше, чем прилизанные косы, переплетенные лентами.

Жаль, что его так называемые «друзья» не могут увидеть ее сейчас: попробовали бы они теперь назвать ее простушкой! Рена явно очутилась в своей стихии. Свобода была ей к лицу.

– Нам придется подождать, пока они не закончат есть, – сказала девушка брату. – А потом они пойдут туда, куда направлялись до того, как мы их поймали.

Рена склонила голову набок.

– Слушай, а ты до сих пор скрываешь свой облик иллюзией? – спросила она. Неожиданная перемена темы застала Лоррина врасплох.

Он только теперь осознал, что действительно до сих пор прячется под личиной. Она буквально приросла к нему.

Лоррин кивнул.

– Я ведь ее ни на миг не снимал, – объяснил он. – Разве что иногда, когда мы с матерью проверяли, насколько она надежна. Я ее и во сне поддерживаю.

– А можно посмотреть, какой ты без нее?

Лоррин поразмыслил и пожал плечами.

– Почему бы и нет?

Ему потребовалось немалое усилие воли, чтобы снять личину. Судя по выражению лица Рены, девушка была разочарована. Лоррин усмехнулся – отчасти потому, что ожидал чего‑то подобного.

– Извини, сестренка. Как видишь, у меня нет ни клыков, ни рогов, ни горы мышц. Самые простые и надежные личины – те, что лишь слегка изменяют настоящий облик.

Рена по‑птичьи склонила голову набок, внимательно разглядела брата и наконец заметила:

– Волосы у тебя поярче, чем у любого другого юноши, какого мне случалось видеть, если не считать людей. Уши покороче и не такие острые. И плечи чуть пошире. А в остальном – Лоррин как Лоррин. Я бы тебя узнала без труда.

Лоррин отвесил ей насмешливый поклон.

– Вот я и говорю. Подозреваю, матушка немного изменила меня с помощью своей «слабой» магии, когда я был еще младенцем, чтобы иллюзия была убедительнее.

Высветлила волосы и позаботилась о том, чтобы я не превратился в могучего гладиатора. Но…

Лоррин не договорил, потому что в этот момент жеребец дожевал последнюю горсть травы и неожиданно двинулся вперед. Кобыла тронулась следом. Животные быстрым шагом направились на юг. На повороте Лоррин едва не свалился.

Юноша вцепился в скользкий мешок, пожалев, что нельзя надеть на единорогов хотя бы чего‑то вроде подпруги, чтобы было за что держаться.