Она начала приближаться к нему.

— Они боялись тебя? — предположил он. Он стоял на своем месте по мере ее приближения, не уверенный, что может случиться, но не желающий отступить.

Она остановилась менее чем в десяти футах от него.

— Правильно, так и было. Они боялись меня. Боялись этого.

Она откинула капюшон своего плаща и повернула голову к бледному лунному свету. Темные пятна покрывали большие участки ее лица и шеи. Когда она вытянула свои руки так, чтобы рукава плаща открыли их, он смог увидеть точно такие же отметины и на них. Она немного повернулась, чтобы цвет и форма этих отметин более ясно стали видны под углом падающего света. Кожа была грубой и чешуйчатой, как у рептилий.

Он сразу понял. Она превращалась в Ящерицу.

— Ты боишься Уродов, Логан? — спросила она его. Она сделала еще несколько шагов вперед, смело и твердо, но все еще оставалась вне досягаемости.

— Нет. Но люди в компаундах боятся.

— Они испугались. Даже моя собственная семья. Они думали, что это заразно. Они не знали этого, но не хотели испытывать судьбу. Что значит жизнь одного ребенка по сравнению с жизнями всех остальных? Легче вышвырнуть меня, чем рисковать распространением инфекции кожи ящериц.

Ее голос стал суровым и горьким, но она смотрела на него прямо и не пыталась отвести глаза. Слез не было. Он поразился тому, сколько потребовалось ей сил, чтобы научиться не плакать, когда она рассказывала об этом.

— Такое происходит везде, — сказал он. — Я вдел это раз за разом. Не думаю, что кто–нибудь знает, из–за чего это происходит. Частично из–за химикатов. Частично из–за воздуха, воды или пищи. Как и все остальное, что создает мутации, слишком много факторов, чтобы узнать наверняка.

Она кивнула, но ничего не сказала.

— Как же ты выжила? Ведь тебя выгнали из компаунда более шести лет назад.

Она улыбнулась. Ее улыбка, под лоскутом кожи рептилии, которая покрывала всю левую сторону нижней части лица, была довольно прекрасной.

— Мне помогло семейство Ящериц. Они приняли меня, кормили, одевали, поставили меня на ноги. Они понимали, как обходиться с этими изменениями, потому что такое произошло и с ними. Они знали других, которых как и меня вышвырнули на улицу, у которых была такая же болезнь. Они были людьми улиц, эта семья. Но они понимали.

— Что с ними случилось?

Она немного помолчала, затем пожала плечами:

— Ничего. Просто я решила, что хочу быть самостоятельной. Вы заберете меня с собой, если я помогу вам?

— Ты достанешь мне лекарства и я заберу тебя с собой. Что потом?

— Я поеду с вами и вашими детьми туда, куда вам нужно. Это не имеет значения. Просто я не хочу больше здесь находиться. Я хочу уйти отсюда.

— Почему?

— Я же сказала вам, что просто хочу.

Затем он подошел к ней, протянул руку и пробежал двумя пальцами по грубому участку, покрывавшему ее челюсть. В ее голубых глазах отражалась неуверенность. Он заметил, что ее волосы были коричного цвета. Но даже среди волос на голове виднелись грубые лоскуты.

— Кое–что я знаю о твоей болезни, — произнес он. — Я часто видел такое, говорил с теми, у кого была эта болезнь. Она покрывает кожу и поглощает ее. Она превращает человека в мутанта. Это происходит быстро. Кажется, что подобное не произошло с тобой. Ты ведь болеешь уже шесть лет, так ведь?

— Она не протекает у всех одинаково. — Она отвернулась, затем быстро нагнулась, чтобы взять на руки Крольчиху, и направилась прочь.