— Сколько тебе лет? — спросил он.

— Восемнадцать. А вам?

— Двадцать восемь. Как давно ты покинула компаунд?

— Шесть лет назад. Я ушла, когда мне было двенадцать.

Он колебался, стоит ли продолжать.

— Почему ты ушла из компаунда?

— Я заболела.

Она больше ничего не предлагала. Он стоял, глядя на нее, опираясь на свой посох, изучая ее осанку в поисках подсказки, что же в ней было не так. Ночь сгущалась вокруг них, как будто скрывая тайну, которую она, очевидно, хранила. Крольчиха встала, подошла к нему и снова села, опять же вне досягаемости, но достаточно близко, чтобы был виден отражаемый в ее глазах лунный свет.

— Зачем вам лекарства от чумы? — спросила она.

— Со мной несколько больных детей. Они нужны им. Мы едем на юг.

— На юге ничего нет, — сказала она. — Только больше всего этого. Больше чумы, отравленных воздуха и воды, и химикатов. И насекомых — кучи, кучи насекомых.

Что–то подобное он слышал, но еще не сталкивался с этим. По–видимому, нарушение экосистем и отравление ядами воды и земли подтолкнули к быстрому росту определенные виды насекомых. Одним из примеров была гигантская многоножка, которую убили Призраки. Но в других случаях результаты были совершенно другими.

Вместо одного гигантского насекомого, ускоренное размножение привело к тысячам и тысячам маленьких особей, ордам, которые съедали все на своем пути, не оставляя ни единого растения, обнажая землю.

— Сколько лет вашим детям? — вдруг спросила она.

— Они не мои дети. Я лишь помогаю им. Старшему может быть двадцать. А младшему десять.

— Они беспризорники или из компаунда?

— Думаю, и те и те.

— А вы?

— Что ты имеешь в виду?

— Вы из беспризорников или из компаунда?

— Из компаунда, но я осиротел в восемь лет. Почему ты задаешь эти вопросы?

— Вы хотите, чтобы я помогла вам найти лекарства от чумы?

Он вздохнул.

— Мне нужна любая помощь, которую я смогу получить.

— Тогда просто расскажите мне то, что я хочу знать. Где ваши дети?

— Я оставил их за пределами города, когда поехал искать лекарства.

— Это опасно, выходит одному ночью. Разве вы не боитесь?

— А ты?

— Я все вокруг знаю.

— Слушай, ты можешь помочь мне найти то, что мне нужно?

Она сделала шаг вперед.

— Может быть. Возможно, я единственная, кто может вам помочь. Единственная, кто хочет помочь. Никто в компаунде вам не поможет. Да и на улицах тоже. Только я.

Он бросил на нее тяжелый взгляд.

— О–хо–хо. Только ты. Почему так? Потому что я нравлюсь твоей кошке?

— Потому что мне кое–что нужно от вас.

Крольчиха терлась о него, как будто они были друзьями всю свою жизнь. До сих пор он даже не замечал ее. Он бросил взгляд вниз и отодвинул свою ногу. Кошка посмотрела вверх на него глазами–блюдцами.

Логан посмотрел на девушку.

— Что же тебе нужно?

— Мне нужно, чтобы вы взяли меня с собой, когда уедете отсюда.

Как будто ему нужен был еще один ребенок, чтобы заботиться о нем. Как будто он не собирался найти способ покинуть тех, кто уже был у него. Это показалось ему невероятно забавным; ему захотелось засмеяться, несмотря на то, что для девушки в этом не было ничего смешного. Но не имело значения, что она чувствовала. Он не собирался брать ее. И не возьмет.

— Знаете, почему они вышвырнули меня из компаунда? — вдруг спросила она. — Мои родители, мои братья и сестры, мои друзья и все остальные? Почему они никогда не остановились, чтобы дважды подумать об этом, ведь мне было всего двенадцать лет и я родилась в компаунде и никогда не была снаружи, даже со взрослыми? Почему, как вы думаете?

Она начала приближаться к нему.