– Лучше подумайте над своими ответами, – оборвал следак.

– Всё-таки передайте мои слова шефу. Он не простит, если узнает, что информация вовремя не дошла до него.

Следователь задумался, и я понял, что можно попробовать договориться с ним.

– Хорошо, – произнёс он, – я дам такую возможность. Но если попытаетесь что-то скрыть или обмануть, не буду с вами церемониться.

Я кивнул, и он что-то нажал на столе, чтобы позвать охранника.

– Верните его в камеру, – велел он, а я почувствовал, как напряжение уходит.

А потом потянулись пустые дни заключения. На допрос меня больше не вызывали, единственными развлечениями стали принятия пищи. Три раза в день. Кормили, кстати, неплохо. Порции были достаточно большими, сытными и даже вкусными.

Каждый день начинался и заканчивался одинаково. Я просыпался на узкой койке, прислушиваясь к звукам извне. Слышались шаги охранников, их разговоры, иногда доносились глухие удары и крики из других камер.

Я пытался поддерживать себя в форме, делал упражнения. Между койкой и унитазом особо не развернёшься, но я приспособился. Лёжа поднимал и опускал ноги. Сначала одну, потом другую, потом обе вместе. Отжимался. Делал «позу кобры», чтобы размять спину, «позу лотоса», чтобы не затвердели суставы в ногах, ну и всё такое, не требующее оборудования фитнес-центра. Правда, со временем заставлять себя стало всё труднее и труднее. Наползала апатия. Каждый день тянулся как вечность, и я стал терять связь с реальностью.

Однажды, во время очередного завтрака, заметил, что за мной внимательно наблюдает один из охранников. Он стоял сразу за решёткой, скрестив руки на груди, и разглядывал меня с любопытством энтомолога, обнаружившего новый вид таракана.

– Думаешь, что сможешь выбраться отсюда? – спросил он, когда наши взгляды встретились.

– Просто стараюсь поддерживать себя, – ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Я не преступник.

– Может, и не преступник, но к тебе есть вопросы, на которые придётся отвечать, – холодно произнёс он. – Отсюда не выходят, парень.

После еды я снова сел на койку и принялся размышлять, как бы показать свою невиновность. Показать или доказать? Что за идиотизм. Невиновность не доказывают, доказывают обратное, это же основы юриспруденции.

Как-то раз в коридоре послышались шаги, и дверь камеры открылась. На пороге стоял мой следователь.

– Вставай, – приказал он, и сердце забилось громче.

– Да? – спросил я, вставая.

– У нас новая информация, – произнёс он, и я почувствовал, как надежда начинает пробуждаться. Правда, классики не раз говорили, что надежда – напрасное чувство.

В сопровождении двух охранников он повёл меня по коридору, и вскоре мы оказались в уже знакомой комнате допросов.

– Будешь говорить с одним из наших аналитиков, – он указал на стол, за которым сидел человек в очках. Я сел, и он начал задавать вопросы.

– Мы получили данные, что произошло с Грейвсом. – Голос аналитика был спокойным, но каким-то безжизненным. Сначала я даже принял его за робота. – Ты знаешь, кто мог быть замешан в этом?

– Да, – кивнул я, стараясь говорить уверенно. – Мы подозреваем, что у него были связи с опасными людьми. Причём известно, с какими именно. Он упоминал, что его преследовали. Описал подозреваемых.

Аналитик, очевидно, вёл запись, и я продолжал рассказывать, что мы узнали от охранников и как Грейвс мог быть связан с Джум и с тем мужиком с неприличными татуировками. Потом коснулся своих наблюдений на базе в пустыне.

– Это может стать ключом, – задумчиво произнёс аналитик, и в его речи появилось что-то человеческое.