— Где же эти доказательства и как вы их получите? — спросил Бэрли.

   — Мы найдём их в личных бумагах Марии Стюарт, — ответил Уолсингем. — Я прошу у вас, джентльмены, разрешения на их изъятие и перевозку в Лондон.

Все на минуту умолкли, а затем Лестер сказал:

   — Мы не посмеем учинить подобное без разрешения королевы. Я, во всяком случае, не взял бы на себя такую ответственность и сомневаюсь, взял ли бы её даже лорд Бэрли.

Бэрли покачал головой.

   — Я много лет добиваюсь смерти Марии Стюарт, — негромко произнёс он, — но я слишком хорошо знаю её величество, чтобы попытаться сделать это за её спиной... она должна одобрить это изъятие. Я обращусь к ней за разрешением, но это всё, что я смогу сделать.

   — Почему бы лорду Лестеру не попробовать её убедить? — предложил Уолсингем. Он так и не смог добиться привязанности Елизаветы, но глубоко уважал Лестера, поскольку тот отлично её понимал. Бэрли будет говорить с ней с позиций логики, как с хладнокровным государственным мужем, подобным себе. Но Елизавета с каждым днём становилась всё более непредсказуемой и всё более склонной действовать, следуя велению своих чувств. Лестер разбирался в этих чувствах и умел на них играть. Лучше направить к Елизавете с таким поручением его, а не Бэрли. Уолсингем так страстно желал довести свой замысел до успешного завершения, что не остановился перед риском оскорбить своим предложением могущественного премьер-министра. Он был готов скорее смести со своего пути любого, кроме самой Елизаветы, нежели позволить Марии Стюарт улизнуть из ловушки, в которую он её заманил.

   — Согласен, — сказал Бэрли. — К ней отправитесь вы, Лестер. Вам лучше известно, как убедить её величество. Вас она послушает, а седобородый старец вроде меня может лишь восстановить её против себя. Ну а что вы предлагаете предпринять, сэр Фрэнсис, когда бумаги Марии Стюарт окажутся у нас в руках?

   — Я предлагаю также арестовать её секретарей, — ответил Уолсингем. — Привезём их сюда, и я допрошу их сам в своём доме. Одновременно мы арестуем Бабингтона и его присных и допросим их в Тауэре. Мы разоблачим готовившийся ими заговор перед парламентом, а я соберу улики против шотландской королевы и выложу их на стол перед королевой и всеми её советниками. Остальное предоставляю довершить вам, милорды.

   — Не беспокойтесь. — Бэрли встал и протянул Уолсингему руку. — То, что вы так славно начали, мы завершим. — Он повернулся к Лестеру: — Милорд, сегодня вы отправитесь к королеве за письменным разрешением, и если вы его получите, сэр Фрэнсис постарается, чтобы оно было исполнено.

   — Постараюсь. — Лестер поклонился. — Королева ждёт меня сегодня вечером. Тогда же я передам ей нашу просьбу.

Уже почти пять лет Марии Стюарт не позволяли охотиться. Когда сэр Эмиас Паулет спросил её, не желает ли она отправиться с небольшой свитой в Тиксхолл, где во множестве водятся олени, она с трудом поверила, что он не шутит. Но Паулет не умел шутить, пусть даже и жестоко. Она может отправиться туда при том условии, что он будет её сопровождать, и он говорил об этом настолько нелюбезно, что Мария не сумела заподозрить даже на миг, что приглашение лорда Тиксхолла — это способ выманить её из Чартли таким образом, чтобы она предварительно не уничтожила свою переписку.